2018-07-02T09:51:03+03:00

За хирурга из Миасса, осужденного за убийство по неосторожности, вступились коллеги и пациенты

Они считают, что следствие провели формально, не углубляясь в суть проблемы
Поделиться:
Комментарии: comments2
Сергей Седельников уверен, что делал все правильно.Сергей Седельников уверен, что делал все правильно.
Изменить размер текста:

Критиковать врачей в последнее время стало модно, и СМИ наперебой рассказывают о скандалах в этой сфере. Медиков обвиняют в непрофессионализме, равнодушии и прочих смертных грехах. Случай, произошедший в Миассе, на первый взгляд такой же. Но при изучении обстоятельств все предстает в несколько ином свете.

ЧП городского масштаба

76-летнюю женщину привезли во вторую миасскую больницу в пятницу, 18 ноября 2016 года. Состояние тяжелое — из-за болезни сердца началась гангрена обеих ног, и пациентку готовили к ампутации. Положение было настолько сложным, что дежурный врач, который осмотрел больную при поступлении, пригласил на консультацию реаниматолога. Однако до операции дело так и не дошло.

— Я заступил на дежурство по экстренной хирургии с восьми утра в субботу, — вспоминает врач-хирург хирургического отделения горбольницы № 2 Сергей Седельников. — А в 17.20 мой напарник позвал меня в девятую палату отделения гнойной хирургии, это этажом ниже. Там я увидел женщину в крайне тяжелом состоянии, без сознания. Одышка, низкое давление, притом что она гипертоник. Со слов дежурной сестры, больная дышала через раз. На единственном рентгеновском снимке, сделанном из положения лежа, видно, что вся левая половина грудной клетки затемнена. Я позвонил дежурному реаниматологу и настоятельно попросил перевести женщину в реанимацию, тот согласился и положил трубку. Мы с сестрами и напарником переложили больную на каталку, чтобы на лифте перевезти в другое отделение, на втором этаже. Но я чувствую — не довезем, она умрет.

По словам Сергея Седельникова, положение было угрожающим и решение требовалось принять здесь и сейчас.

— На снимке я вижу наличие жидкости в грудной клетке, это смещение органов средостения, нарушение работы сердечнососудистой системы, то есть критическое состояние, — рассказывает Сергей Юрьевич. — И я решаю эту жидкость удалить. Согласовываю свои действия с главным хирургом города, завотделением гнойной хирургии Виктором Доглядным. Мы завозим больную в малую операционную гнойного отделения, я пунктирую плевральную полость стандартным пятиграммовым шприцем, получаю жидкость, окрашенную кровью, делаю вывод, что это разрыв аневризмы и расцениваю ситуацию как напряженный гемоторакс (скопление крови в плевральной полости), тем более что давление низкое, кровь темная. Надо срочно что-то делать — и я ставлю дренаж. А через несколько минут наступает смерть.

Смертельные спайки

Только после патологоанатомического вскрытия стало ясно, что дренаж был установлен прямо в сердце. Для хирурга с более чем 30-летней практикой результат экспертизы стал подобен разорвавшейся бомбе. Стандартная манипуляция, выполненная строго по инструкции стандартным инструментом, в обычных условиях к такому не приводит никогда. Еще и потому, что наконечник троакара исключает случайную травму — он попросту пройдет вскользь по сердечной мышце. Но сложившиеся обстоятельства обычными не были.

— У больной имелась тяжелая сердечная патология, миопатия, приведшая к истончению стенок сердца, увеличению его размеров и прирастанию к грудной клетке, — сообщил главный хирург Миасса, заведующий отделением гнойной хирургии Виктор Доглядный. — И где бы ни проводилась эта, в общем-то стандартная, манипуляция, кто бы ее ни выполнял, последствия были бы такими же. Потому что, к сожалению, это была индивидуальная особенность пациентки. И я за свою 33-летнюю практику такого не видел никогда.

Наконечник троакара не может причинить смертельную травму.

Наконечник троакара не может причинить смертельную травму.

Следствие для галочки

Уголовное дело, возбужденное 21 декабря 2016 года, расследовали 10 месяцев, как считают Сергей Седельников и его коллеги, по формальному признаку. Например, следователь так и не затребовал ни рентгеновские снимки, ни инструмент, которым работал хирург и, допрашивая специалистов, им их не предъявлял. И то, и другое появилось лишь на суде, и то в качестве доказательств защиты. Однако Фемида эти доводы почему-то не приняла к сведению. Она также проигнорировала и данные экспертизы, красноречиво говорящие о том, что больную необходимо было экстренно направлять в реанимацию и не доводить дело до крайности. По непонятной причине правосудие не услышало и показания главного торакального хирурга области (его привлекали в качестве эксперта). На вопрос: «Показано ли было в данной ситуации проведение плевральной пункции?» специалист однозначно ответил: «Да, показано». И уточнил, что в сердце нормальных размеров, которое не фиксировано спайками, стандартным инструментом при проведении такой процедуры попасть нельзя.

17 мая этого года суд признал Сергея Седельникова виновным в причинении смерти по неосторожности. Ему на два с половиной года ограничили свободу и на три года отстранили от работы. Свою вину врач не признал.

Вопросы без ответов

По формальным признакам суд прав — случилась трагедия. Но при внимательном изучении этого дела возникает много вопросов. Почему во время следствия и на суде не услышали специалистов? Как больную в таком тяжелом состоянии изначально «провезли» мимо реанимации? Почему вообще дело дошло до гангрены? Последний вопрос можно адресовать и родственникам женщины. Как выяснилось позже, в феврале 2016-го ей ампутировали палец на руке, то есть близкие не могли не замечать и не осознавать серьезность ситуации, но, тем не менее, пустили все на самотек. Почерневшие ноги увидел фельдшер скорой помощи, вызванной из-за сердечного приступа, и принял решение о немедленной госпитализации. Кстати, и претензии к медикам у родных умершей появились не сразу.

Домодернизировались…

Есть у этой медали и еще одна сторона, глядя на которую даже непосвященный начинает понимать масштабы катастрофы, происходящей сейчас в медицине.

— По ТВ любят показывать красивые больницы с красивым новым оборудованием, довольными врачами и счастливыми пациентами. Но в жизни, а особенно на периферии, есть то самое первичное звено и обычные люди, которые приходят в районные и городские больницы, где нет того, что есть в этих центрах. Там не хватает врачей, медсестер, а те, что есть, трудятся сутками и буквально живут на работе, — рассказывает заместитель главного врача по медицинской части городской больницы № 2 Миасса Сергей Сахаров. — Да, была допущена диагностическая ошибка. На мой взгляд, это врачебная ошибка по объективным причинам. Мы не всесильны и не можем мгновенно обследовать больного с ног до головы. У нас нет дежурного терапевта, нет дежурного рентгенолога, который бы мог интерпретировать снимки. Мы не могли быстро узнать, что происходило с этой больной. Потому что при поступлении у нее не было амбулаторной карты, а базы данных, где можно почерпнуть такую информацию, нет. База электронных карт только формируется. Но все идет очень, очень медленно — объем работ огромный. И к тому же в стационаре нет компьютерной сети, нет даже рабочих мест.

Что дальше?

Сейчас в Миассе развернута кампания по поддержке Сергея Седельникова. Под петицией на сайте change.org уже около четырех с половиной тысяч подписей.

«…Следствие по делу длилось долго, однако для всех нас ситуация казалась предельно ясной. Спасая человеческую жизнь, любой из хирургов в подобной ситуации поступил бы точно так же. Но приговор нас поразил. Коллектив, возмущенный его беспочвенностью, усмотрел в этом беспредел силовых структур, а главное — угрозу нормальной работе практикующих врачей, которые в дальнейшем будут остерегаться проводить реанимационные мероприятия до получения полной информации о больном и выполнением всех формальностей, теряя драгоценное время», — говорится в петиции.

— Если приговор вступит в силу, Сергею Седельникову придется уйти на пенсию. Это будет существенная потеря не только для больницы, а для города, — считает Сергей Сахаров. — Вместо штатного врача с огромной практикой, который дежурит, выполняет операции, ведет прием в поликлинике, появится пустое место. Надо будет искать кого-то или нагружать тех, что и так работают почти на износ.

В хирургическом отделении второй больницы пять круглосуточных постов, на них должны дежурить 10 врачей, после чего уходить домой, передавая смену «свежим» коллегам. Это по правилам. А на практике дежурство плавно перетекает в новый рабочий день. И подобное — в каждом из семи отделений. Объем, который должны выполнять 45 человек, «тащат» 3 — 4. Не считаясь с личным временем. Потому что кто-то должен спасать людей.

«Мы, жители города, можем остаться без опытнейшего врача. А у нас, к сожалению, очень мало таких докторов, для которых профессия — это жизнь. Большинство врачей и глаз-то не поднимают на пациентов. Остается надеяться, что медицинская общественность нашего города это так просто не оставит. Ведь то, что произошло, — это полный беспредел!»

***

«Получается, город лишился хорошего, знающего врача. А на замену кто?.. В проигрыше остались больные, которым некому будет помочь».

***

«Хороший и грамотный хирург».

***

«Доктор — трудяга и знающий свое дело специалист, это во-первых. Во-вторых, специалист с большим стажем и опытом операционной работы. Сам я был его пациентом… Скажу лишь одно: мне запомнилось, что рано утром он уже на работе, а поздно вечером еще не уходил. Весь день в отделении, а потом еще и в ФМС работать успевал… Будьте все здоровы, но не ошибается лишь тот, кто ничего не делает».

***

«Жаль отличного врача, но что делать — живем в стране дураков, умным здесь не место».

***

«Человеческий фактор, от этого никто не застрахован: ни врач, проколовший сердце, ни крановщик, уронивший плиту на голову коллеге, да, по сути, никто».

***

«Один из лучших врачей нашего города…».

«А доктор, говорят, замечательный, столько людей спас...».

(отзывы о Сергее Седельникове в группах «Свободный Миасс» и «miassnews»)

«Я живу дополнительное время, уже целых семь драгоценных лет жизни! Я жива, я нужна мужу, дочери, братьям, я могу радоваться и приносить пользу, я не умерла! И все благодаря тому, что попала к доктору по призванию. Он встретился мне в решающий момент — талантливый, профессиональный. Могу судить об этом еще и потому, что сама имею медицинское образование и небольшой опыт работы фельдшером скорой помощи при институте Склифосовского в Москве. Я могла умереть, могла остаться инвалидом, если бы не Сергей Юрьевич».

Галина Шолохова, Россия — Чебаркуль/Бахрейн — Манама.

«Я попал в руки Сергея Юрьевича ровно 21 год назад. Меня долго мучили боли, ходил по врачам — никто не мог сказать, что со мной происходит. В конце концов положили на обследование в хирургию. И не известно, чем бы все закончилось, если бы не Сергею Юрьевич, который поставил диагноз пальцами. Помню, как перед операцией он сел рядом со мной и начал на бумаге карандашом рисовать и объяснять мне, что он будет делать. Во времена советской медицины это было чем-то невероятным. При этом к персоналу он относится беспощадно, особенно к нарушителям дисциплины. После нашего знакомства для меня других врачей не существует. Это хирург от бога».

Николай Тихонов, пенсионер, бывший сотрудник ГРЦ

 
Читайте также