Почему поколение-XXI не мечтает о полетах?

Прыжок с парашютом, признаются бывалые, это свобода во всех ее проявлениях.

Фото: Варя АЛЕКСАНДРОВА. Перейти в Фотобанк КП

Мечта, сделанная из фанеры

Аккуратные гряды огорода. Снег хрустит под ногами. В стороне от теплиц и яблонь стройными рядами стоят фанерные доски и нечто с крыльями.

По-другому самолет Виктора Вавилова, жителя Далматовского района Курганской области, не назовешь. Эту конструкцию из железа и фанеры пенсионер собирает вот уже много лет. Соседи помогают отчаянному самолетостроителю: то кто-то выпишет из Новосибирска «высотомер», то принесут Виктору Васильевичу нужные книги. А уж что дарить Вавилову на праздники — таких вопросов не возникает ни у кого. Перевязывают бантиками и торжественно вручают педали, винты, шасси.

Вавилов говорит, что с детства мечтал о полетах, но стать профессиональным летчиком не удалось. Выйдя на пенсию, Виктор Васильевич даже не раздумывал, чем ему заниматься. Снял мотоциклетный мотор с «Урала» и сказал себе: «На этих 48 лошадиных силах будет летать моя «ласточка».

Пока не летает. Но Вавилов продолжает надеяться.

Школьники не хотят быть космонавтами

Урок мужества в школе № 14 Кургана. Директор Курганского авиационного музея Игорь Семенов готовится рассказать ученикам 6-го класса о героях Великой Отечественной войны. Звонок прозвенел две минуты назад. По классу не перестают слоняться мальчишки, один из них явно местный бандит и заводила. Девчонки громко хихикают. И только два невысоких парня на первой парте пытаются прекратить этот балаган: «Тихо! Тихо мы вам сказали!». Игорь Михайлович немного напряжен, но продолжает улыбаться и вежливо ждать, когда класс успокоится. Уладить беспорядок берется учительница — все более или менее замолкают.

Урок прошел на ура, Семенов оказался не только превосходным пилотом, награжденным медалью «За безаварийный налет часов», но и прекрасным рассказчиком. Под конец урока я беру инициативу в свои руки и провожу устный опрос школьников: «Кто из вас хотел бы стать летчиком?». В ответ — тишина.

— А кем тогда?

— Бизнесменом, президентом, моделью.

Все расходятся. На своих местах остаются только те парни, которые пытались вызвать у класса уважение к гостю.

— Мы бы хотели стать летчиками.

— А почему молчали, когда я спрашивала?

— Стеснялись… Нас бы одноклассники потом засмеяли…

Первый раз парашютисты прыгают с дивана

Роман Белкин в первый раз прыгнул с парашютом в 35, чтобы доказать друзьям - "Я не трус!"

Фото: Варя АЛЕКСАНДРОВА. Перейти в Фотобанк КП

В Курганском ДОСААФе учатся правильно укладывать парашют, запоминают цифры, отсчитав которые нужно будет дергать за кольцо, пытаются не паниковать, выясняя последовательность действий при возможных ЧП. Сюда необязательно приходят спортсмены. Кто-то просто захотел проверить себя и решил отдать 1,5 тысячи рублей за прыжок. Кто-то отправился за компанию. А кто-то, прыгнув раз, уже не может без этого…

Роман Белкин уже много лет тренирует парашютистов, до этого работал тренером в греко-римской борьбе.

— Мне сидели как-то с друзьями-парашютистами на кухне, общались. Вдруг зашла тема прыжков, и они меня начали называть… трусом. Сказали, что я никогда не решусь прыгнуть. Вот я на следующий день и сиганул с парашютом. Потом захотелось повторить.

У окна стоят девчонки, которые пришли прыгать корпоративно. Это удовольствие им оплачивает фирма, где они работают. Разговаривают, смеются. Самая бойкая говорит: «Страшно прыгать. Но хочется». К ней присоединяется подруга Зина:

— А я в 4 года прыгала с дивана и представляла, что у меня за спиной парашют. Теперь все будет по-настоящему.

Стать летчиком дорогого стоит

Абдурашит Джабаров сидит в своем скромно обставленном кабинете. На его рабочем столе — книги об авиации. С тоскою он резюмирует:

— Государство никак не поддерживает самолетный и парашютный спорт. Мы превратились в частную организацию, которая вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь. Отсюда высокие цены на прыжки с парашютом и на обучение пилотированию. Кто готов выложить 10 тысяч рублей за час налета? При том, что до самостоятельного управления машиной человек должен налетать 12 часов. Становиться летчиком сегодня дорого.

Цены действительно высокие, но они вполне объяснимы. Литр топлива — 30 рублей (за час полета расходуется 220 литров, то есть 6600 рублей). Парашют стоит 300 тысяч рублей. Ремонт «АН-2» обойдется клубу в 2 миллиона 800 тысяч рублей.

— Думаете, почему падают сейчас самолеты? Техника исправна! В 97% случаев в авариях виноват человеческий фактор. В пилоты сейчас идут не лучшие, а те, у кого есть образование. Недостаток кадров в авиации — большая проблема. Хотя авиакомпании предлагают зарплату с нижней планкой не меньше 150 тысяч рублей...

Женщина на корабле. Воздушном

Анна Кокина с 15 лет училась управлять самолетом. С тех прошло 8 лет. Теперь она бронзовый призер УрФО по самолетному спорту, имеет третий взрослый разряд. На вид хрупкая девушка. И не скажешь, что она умеет ремонтировать самолеты и делать «мертвую петлю» в воздухе.

Анна Кокина за штурвалом с 15 лет.

Фото: Варя АЛЕКСАНДРОВА. Перейти в Фотобанк КП

Анна с детства отличалась стойкостью характера. Окончила кадетскую школу, участвовала в строевой подготовке, разбирала и собирала автоматы. И сама выбрала цель своей жизни.

— Я не умею жить без неба. Когда я долго не сижу за штурвалом, начинаю тосковать по облакам, по ощущению многокилометровой пустоты под ногами. Поднявшись туда однажды, ты уже никогда не забудешь счастье, которое и правда живет на седьмом небе. Если бы в России наконец обратили внимание на авиацию — наши спортсмены не только горы бы свернули, но и покорили бы небо. Ведь гроза фашистов — знаменитый истребитель «Чайка» родился не где-нибудь. Сейчас в России, да и в Кургане таких чаек море, нужно только дать им возможность опериться и встать на крыло.