Дети Александра Шмунка
Дети Александра Шмунка
В конце прошлого года вся страна следила за судьбой южноуральца Александра Шмунка. Его отправили на три месяца в колонию-поселение за то, что в нерест сетями поймал три кило карасей. После шумихи в прессе Шмунка освободили. Главным образом потому, что дома у Александра остались восемь ребятишек. Их мать умерла за несколько месяцев до ареста. Детей взяла к себе в дом их старшая замужняя сестра. Сегодня она не спешит отдавать их обратно. С отцом живет лишь 15-летний сын Федя. Чтобы вернуть остальных, Александр даже написал жалобу в прокуратуру.
Делят деньги или детей?
В доме у Ксении топится печка. В вазочке на столе лежат пряники и конфеты. Но многочисленная малышня (у Ксюши еще двое своих детей) на сладкое даже внимания не обращает: все сыты и до обеда куски со стола не воруют.
По углам от журналистов теперь тоже не прячутся. Наоборот, норовят ненароком заглянуть в мой блокнот. Вместо линялых спортивных костюмчиков на ребятишках — цветные футболки.
— Старые вещи мы просто сожгли: они насквозь провоняли куревом и перегаром, — делится Ксюша.
Перемену в ребятах заметили даже в школе. Совсем недавно одноклассники издевались над вшивыми и неопрятными Шмунками, а теперь дружат и приглашают на именины к себе домой.
Ксения с ужасом вспоминает те дни, когда жила в одном доме с мамой и Александром (для нее он — отчим).
— Отец часто пил и устраивал дома дебоши. Придет домой ночью, мать двери не открывает, тогда он разбивает окно. А все ребята в одних трусах выбегают на улицу — лишь бы не попасть под руку…
— Однако мать ребятишек в милицию не заявляла. Спокойный мужик был, нормальный: пил и дебоширил не больше других, — говорит участковый Владимир Прижигальский. — Но после того как прославился в СМИ, обнаглел: почувствовал себя героем, стал своим пьянством кичиться.
Правда, по улицам теперь пьяным не ходит. Любой протокол — и Шмунка лишают родительских прав. Зато недавно на улице пьяным поймали старшего сына Федю.
Портрет с сигаретой
В хибарке у Александра совсем другая картина. По стенам словно вьюнки бегут крупные трещины. Но цветная скатерка на кухне блестит чистотой. На двери — яркий женский халатик. За день до выхода Шмунка на волю здесь появилась хозяйка.
— Может, чем-то помочь? — робко начинаю разговор с Александром.
— Ничего мне не надо, — угрюмо курит он сигарету, глядя в окно.
От вопросов он не бегает, но и лишнего не говорит:
— Устроился к частнику на работу. Заготавливаю дрова. Ходил смотреть дом, который нам обещает купить государство. Проварил отопление. Еще бы обои наклеить, и можно переезжать...
Горе-рыбак вздыхает и тушит дотлевшую сигарету.
— А можно я сделаю снимок?
— Валяй…
— А можно с цигаркой?
Александр по-детски смеется и снова прикуриваеЂ.
Кто в деревне не пьет?
Евгений Табулдин еще ни разу за всю эпопею про рыбака и трех рыбок не попадал на страницы газет. Но именно он, а не местный колхоз, последние годы дает работу Александру Шмунку. У Евгения свое дело: он заготавливает дрова.
— Таких работников, как Шульц (так в деревне прозвали Шмунка), поискать еще надо! — уверяет Евгений. — Когда он не пьет, цены ему нет. Золотой! И работает споро, и молодых умеет построить, и за порядком на площадке следит. Бывает, идешь по деревне, рабочие руки ищешь — все сидят по домам и горькую пьют, в лесу горбатиться никому не охота. А Шульц без работы не может, сам ее ищет. А в колхозе работы нет. Но уйти невозможно — нужно высиживать часы. А без бутылки — скучно. Вот мужики и спиваются.
На пьянство местных Евгений внимания не обращает: «Кто в деревне не пьет?». Сам когда-то ходил в алкоголиках и дебоширил. Но остепенился, завел свое дело — жена и дочь не нарадуются.
— И у Шмунка получится, — верит Табулдин. — Только надо ребят ему возвратить. Они его сила, подмога.
Судьи не хотят связываться со Шмунком
После жалобы Александра в прокуратуру зампрокурора района и начальник опеки решились на эксперимент. Привезли Шмунка (в тот день Александр был пьяным) к детям: «Зови их домой!». Тот буркнул под нос: «А ну, собирайтесь!» Ребята испуганно сжались в кружок — от сестры ни на шаг.
Официально у Шмунка детей не отняли. Поэтому Ксения тоже не может оформить на них опекунство. Ребята живут на декретные Ксюши, зарплату ее супруга и на пособие по потере кормильца — за умершую мать. Его размер невелик: две тысячи на ребенка. Если сестра оформит опеку — на каждого в месяц придется еще по четыре тысячи рублей. Но Ксения гордая. Говорит, что прокормит сестер и братишек без этих денег.
Вот только на что они будут жить, когда ребята доносят все, что куплено в декабре-январе? Тогда Ксения получала пособие за временное опекунство.
— Похоже, нам все же придется готовить документы в суд на лишение Шмунка родительских прав, — считает начальник опеки Илюза Шишкина.
На то есть железный повод. За день до выхода Александра на волю, из мест не столь отдаленных вернулась младшая сестра его жены. Тридцатилетняя Наталья пять лет отсидела за кражи и поджоги сена (говорят, так она мстила тем, кто неласково с ней обходился). Свой домик у женщины развалился, и она въехала к Александру. Теперь они бражничают на пару.
— Мы вам еще десять маленьких Шмунков заделаем! — смеется Наталья в лицо сотрудникам соцзащиты.
А те — собирают папочку в суд. Правда, поговаривают, что местные судьи не хотят браться за дело Шмунка. Ведь одно из решений Фемиды (когда Александра отправили в трудовую колонию) уже осудила Генеральная прокуратура России...