Премия Рунета-2020
Челябинск
+27°
Boom metrics
Здоровье18 июня 2009 22:00

Берегите детей от розеток и кипятка!

Накануне дня Медика «Комсомолка» побывала в ожоговом отделении ГКБ №6
Берегите детей от розеток и кипятка!

Берегите детей от розеток и кипятка!

Когда двухлетняя Юлечка буравила гвоздем розетку, ангел, по всей видимости, отвлекся и недоглядел. Через кроху прошли 220 вольт. В ожоговый центр кричащую девочку привезли с ожогом обеих кистей рук. По два пальца на каждой — прожжены до кости. Ладошки местами, как головешки. Но тут малышку подхватили другие ангелы. Больничные.

— Если травматологов сравнивают со слесарями, урологов — с водопроводчиками, то мы — скорняки, — улыбается хирург Михаил Евгеньевич Барталицкий. — Мы взяли у Юли кожу с предплечья и сделали пересадку на обожженный участок.

Объясняю: поврежденные пальцы заворачивают в новую кожу, причем держится эта заплатка на «ножке», связанная с прежним местом. Чтобы кожа получала питание и в ней прорастали сосуды! Юлечке руки свернули калачиком: теперь правая питает пальцы на левой руке, левая — на правой. Забинтовали. И сейчас маленькая егоза ходит как арестант.

— Через неделю будем снимать повязку, — радует Юлину маму завотделением Михаил Коростелев. — Будешь сама ложку в руках держать (сейчас Юлю мама кормит с ложечки). Поиграешь вволю.

Из варежки — перчатку

Мы выдернули хирурга Михаила Коростелева из отпуска. И не было ему покоя: без конца трезвонила трубка, пациенты ловили за полы халата в коридоре…

— Я вчера впервые нитку в иголку продела, — хвастает перед своим доктором другая пациентка — Елена Самохвалова. У Елены сейчас на одной руке три пальца, будут еще операции по разделению остальных:

— Я краснодеревщиком работала в Новогорном. Руку зажевало в станок. Стали возить меня по больницам, только время зря потеряли — «засушили» руку. Слава Богу, попала к Михаил Юрьевичу.

— Мы оперировали практически на умершей кисти. На 14-е сутки после травмы, — рассказывает доктор. — В последнее время у нас много реконструктивно-восстановительных операций. Они бывают разные. В случае с Еленой мы из варежки (вырезанного куска кожи, который берется с живота) сделали перчатку, «разделили» на отдельные пальцы. Врачи называют это «фалангизацией».

— Вот, я шевелю ими! — демонстрируем Елена. — Сделали уже десять операций. Я вынесу столько же, лишь бы было красиво!

По статистике врачей-комбустиологов, 7% травм мы получаем на производстве:

— Сейчас заводы встали. Когда заработают, к станкам встанут новые люди и начнут работать на заржавевшем оборудовании новые, необученные кадры. В общем, мы не останемся без работы…

Операция — почти сутки

— Мы многому научились во время Ашинской катастрофы, когда вся больница превратилась в одно отделение на 200 коек, — вспоминает Коростелев. — Причем к нам привезли самых тяжелых. Кто был транспортабельным — везли в Уфу или Москву.

Иностранные врачи приехали, посмотрели и говорят: 50% летальности — хороший результат при лечении ваших больных. Но у нас из 167 больных выжили 114! Я тогда молодым был. Всего год отработал в областной больнице. В мае пришел сюда, а в июне эта страшная авария…

Кажется, все — даже неживые больничные стены — помнят эту аварию. И это обязывает не халтурить. Надо оперировать сутки напролет — не вопрос! Нужно взять нерв с ноги — вживить его в руку — пожалуйста! Недостает кости — пересадим кость.

— Делать много микрохирургических операций не можем — микроскоп не позволяет, — вздыхают хирурги. — К сожалению, он на ЛОР-врачей рассчитан. Не гнется, неудобный. Как-то 17,5 часов делали операцию. Директор одного частного предприятия тянул кабель и упал на щиток лицом. В затылке — пробоины, пол-лица — нет. Мы его за два года залатали. Сейчас по-прежнему директорствует.

Между прочим, в последнее время к врачам зачастили любители татуировок, хотят «вывести». Люди уверены, это просто: вырезал кусок кожи — и поставил заплатку… Когда медики начинают объяснять — бледнеют и передумывают: «Ладно, поживу с «Васей».

— Вы про наших сестер напишите, — просят доктора. — Без них мы никто. Они — наши руки. Мало больного прооперировать, важно его выходить. У наших больных вся болезнь снаружи. Кожа — тот барьер, который защищает нас от инфекции. Самое страшное для ожогового больного — сепсис. Синегнойная инфекция. А что значит сделать перевязку для такого больного? Не оторвать бинт вживую с кожей, отмочить его сначала. Очень многие перевязки мы делаем под наркозом, это уже почти операция! А если там 75 процентов ожогов тела? Они перевязку могут и час делать!

Где мы получаем травмы

— Мы без работы не останемся, — делают грустный вывод хирурги. — Как были безалаберные родители — так и остались. На одной ноге ребенок сидит, в руке — кружка круто заваренного чая, а сами — в телевизор глядят. Сейчас у нас в отделении 12 детей, обваренных кипятком. Самый рискованный возраст — от года до трех.

Прошлый год был благополучный, а этот, из-за кризиса, уже «перегоняет» его по цифрам. В головах у людей паника, осторожность пропала, вот и не берегутся. Было время, к нам везли подростков. Они находили на помойках (или сами делали. — Прим. рел.) селитрованную бумагу. Положат в карман — и тикать от взрослых, которые их засекли. Пока бегут — бумага от трения загорается и им ягодицы прожигает. Однажды мальчишки поступили: на мопеде везли трехлитровую банку с бензином. На кочке тряхануло — и все загорелись.

Сейчас опрессовка идет, и люди кипятят воду, к нам поступают дети, чуть не сварившиеся в тазиках. Почти каждое лето лечим любителей рыбалки, что закидывают удочки под высоковольтными проводами…Удочки-то углеродистые! Очень много престарелых пациентов: бабушек, которых некому помыть: полезли в ванну, а она горячая. Пока выбираются — зарабатывают ожог! Стали готовить на плите — рукав спалили и сами загорелись. Пожалуйста, не забывайте про своих стариков. Берегите их! А всем остальным совет: будьте осторожны!

Комбустиологи* — хирурги, которые оперируют ожоговых больных.

ЦИФРЫ

8 хирургов ожогового отделения проводят 1200 операций в год.

В ожоговом центре переливают 500 литров крови и 1,5 тонны плазмы. На перевязки у них уходит около 2 километров марли в месяц. В год они делают 10 тысяч таких перевязок.

На лечение одного ожогового больного государство выделяет от 5 до 135 тысяч рублей. Но иногда оно обходится в 1,5 млн рублей.

ВАЖНО!

Что делать, если получил ожог