Общество27 марта 2012 2:00

В танковом училище до сих пор стреляют

Корреспонденты «КП» пробрались на закрытую территорию
Остатки архива из «красного уголка»

Остатки архива из «красного уголка»

Фото: Александр ДЫБИН

Через решетку кованых ворот можно разглядеть дорожки и плац, по которым когда-то чеканили шаг десятки поколений курсантов.

Нечищены они с начала зимы. После закрытия заведения это место стало еще более романтичным, чем раньше. Сюда то и дело наведываются городские искатели приключений, диггеры, сталкеры (люди, которые развлекаются тем, что обследуют изнутри тоннели, метро и подземные переходы, закрытые и заброшенные промышленные или военные объекты. — Прим. ред.). Проникновение пусть и на законсервированный, но все же военный объект, щекочет нервы. О том, какая жизнь идет на этой территории, ходят легенды. Говорят, тут устроили подпольное казино и едва ли не бордель. Дескать, место удобное и не сунется никто лишний, кругом заборы и охрана. Корреспонденты «КП» в эту байку не поверили, но ради интереса решили сходить на разведку в некогда легендарный институт.

Сняли даже писсуары

По иронии судьбы, на сайте выпускников Челябинского танкового самая живая ветка форума посвящена закрытию учебного заведения. Говорят, когда с постаментов снимали прославленные боевые машины «ИС», САУ, Т-34, мужики плакали.

— Я делал эти постаменты своими руками, сколько цемента, песка переносил, раствора замесил, каменные глыбы ворочал, — пишет один офицер, — тогда была осень. Помню как сейчас. Кусочек сердца вырвали.

— В одной из стен клуба замурована бутылка с пожеланиями потомкам и моему старшему сыну, он в тот день родился, — подхватывает другой. — Это было 04.11.1985 года. Бутылка куплена в магазинчике у КПП, выпита в клубе и там же заложена. Обидно…

Все это писали в 2007 году, сразу после ликвидации танкового. С тех пор территория института превратилась в кусок застывшей истории. Вот только от каждого здания здесь веет упадком.

Такая разруха в каждом помещении.

Такая разруха в каждом помещении.

Фото: Александр ДЫБИН

Мародерам ходить сюда уже неинтересно, в первые годы после расформирования тут не было никакой охраны. Растащили все, что могло хоть как-то сгодиться в хозяйстве:

поснимали розетки, европанели со стен и даже писсуары.

Войти в училище через главное КПП не получилось. Кругом замки. Лезть через забор означало привлечь к себе внимание. Пришлось делать крюк и заходить со стороны улицы Курчатова. Это оказалось несложно. Часть территории танкового уже освоена предприимчивыми горожанами. Сразу после ликвидации кто-то оттяпал внушительный кусок голой земли. На одной половине огромная стоянка, на другой — пустырь. Охранник с парковки нас проигнорировал, и мы прошли к военным строениям.

Первая находка заставила ахнуть от масштаба постройки. Перед нами был огромный — метров 500 в длину — подвал. Спустившись в него, мы поняли, что это бункер. Луч фонаря едва доставал до бетонного потолка, разглядеть конец длинной галереи было невозможно. На полу — мелкий песок, а какая звукоизоляция! Несмотря на полную тишину, шаги впереди идущего не расслышать.

Вскоре в подполье обнаружился лаз — узкая нора уходила в черноту.

— А вдруг мы сейчас скелет найдем? — предположил фотограф.

— Или склад с оружием! — воодушевился я.

Под ногами валялись ржавые гильзы и прошитые дробью стальные листы. В конце пути мы уперлись в стену из покрышек.

Назначение сооружения выяснилось уже на поверхности, на стене нашелся щиток с надписью:

«Ответственный за пожарную безопасность тира — прапорщик Баранов».

Все встало на свои места: нулевая акустика — чтобы по ушам не били выстрелы, песок — чтобы в нем застревали срикошетившие пули, подземный лаз — чтобы подходить к мишеням, не находясь на линии огня.

В следующем строении обнаружилась летняя квартира неизвестного бродяги. Посреди пустой комнаты стоит шконка, разбросаны бутылки и консервные банки. Больше здесь смотреть не на что. Идем к бетонному забору. Его делали наспех, и под плитами можно свободно пролезть. Посреди плаца оранжевым пятном выделялся брошенный военными пазик с разбитыми стеклами. Раздуваемые ветром черные шторки добавляли трагизма в этот пейзаж вымершего городка.

«Для командира роднее и ближе Отечества и солдата нет!» — гласила надпись над входом в казарму. Вернее ее скелетом. Единственное, что не заинтересовало воров, — это шкафы для автоматов Калашникова. Уж больно специфический предмет мебели. Они так и стоят нетронутые в оружейных комнатах.

Следующим пунктом стало здание, которое при жизни выполняло роль клуба. Трехэтажному строению досталось больше всех. Разваленные стены, провисший потолок и черные от копоти помещения, будто тут была настоящая война. Тем не менее тут нашлось огромное количество артефактов старой курсантской жизни. В музыкальном кабинете валяется ворох листов с нотами военных маршей. В читальном зале в ящике с надписью «Личные дела офицеров» лежат сломанные лыжные палки. В столе остались несколько фотографий курсантов 3 на 4. А на полу — номер «Комсомолки» за 2004 год.

Вместо курсантов — спецназ

Выходим на центральную аллею. На снегу накатана свежая автомобильная колея. Но кому нужно ездить по пустынной территории училища? Во дворе мелькнули две черные тени. Собака и мужчина в форме с автоматом наперевес. Мы быстро шмыгнули за угол.

— И что теперь будет? — просил фотограф. — Нас посадят?

— Вряд ли, — ответил член нашей команды Василий, которому перед рейдом поручили прошерстить законы насчет несанкционированного проникновения на военный объект, — максимум полторы тысячи штраф.

Пес залаял, учуяв чужаков, но страж, видимо, не ожидал встретить нарушителей и предупреждение четвероногого сторожа проигнорировал.

После короткого совещания мы решили потихоньку уйти подальше от мрачного незнакомца и обследовать боксы, в которых стояли танки, а потом попытаться проникнуть в главный корпус, где проходили занятия курсантов. Судя по отчетам диггеров, именно там лучше всего сохранилась матбаза учебного заведения. Например, практически целиком была брошена физическая лаборатория.

Но избежать столкновения с охранником не удалось.

— Патри, фу! — крикнул он собаке, которая с лаем бросилась на нас, — вы кто такие, чего надо?

— Зашли пофотографировать.

— Нечего тут фотографировать! — отрезал мужик в форме.

За забором до сих пор ходят люди в погонах с автоматами наперевес

За забором до сих пор ходят люди в погонах с автоматами наперевес

Фото: Александр ДЫБИН

Псина перестала рычать и ткнулась носом в мой карман, учуяв булку хлеба, которую мы купили в дорогу.

— А почему так строго? — спросили мы, — мы же никому не мешаем.

— Пока тут не было охраны, все растащили, — наш собеседник решил излить душу. — Гопота пьянки устраивала, костры в кабинетах жгли. Трубы отопления срезали. Более или менее цел главный корпус, где мы сидим, он законсервирован, но если будет надо, то его можно использовать.

— Тогда что вы тут охраняете, если все уже украдено?

— Чтобы по кирпичику все не разобрали, этим только дай волю!

— Говорят, тут стреляют…

— Это да, ОМОН тренируется, спецназ. Еще в страйкбол приезжают поиграть по договоренности с военными. Для них разрушенные корпуса и казармы — как зона боевых действий, все натурально. Как раз сегодня тренировка.

Из издания вышли три рослых парня с железными щитами и автоматами.

— А посмотреть можно?

— Раскатали губу, — усмехнулся охранник, — давайте, двигайте восвояси!

КСТАТИ

На месте танкового должен быть детсад…

…а вместо «автомобилки» — кафедральный собор

Сразу после закрытия танкового училища, по просьбе военных, челябинские архитекторы разработали план переобустройства этой территории.

— По нашей задумке, половина института отходила под гражданские объекты, — говорит заместитель начальника Главного управления архитектуры и градостроительства администрации Челябинска Николай Ющенко. — Мы предлагали разместить тут детский сад и школу, которых не хватает в этом районе. А также сквер, библиотеку и магазины. Оставшиеся на военной половине здания планировалось отдать под кадетское училище. Из казарм сделать общежития, построить жилой дом для преподавателей. Последнее слово оставалось за военными. Но они ходу этому проекту не дали.

Кстати, у архитекторов есть планы и на другие армейские земли. На территории автомобильного училища предлагали построить кафедральный собор. Это самая высокая точка в центре города, и храм был бы виден издалека. Плюс он гармонировал бы с «красными» казармами, построенными еще до революции. Эти памятники архитектуры сейчас скрыты от глаз забором. А земля вокруг аэродрома в Шаголе давно отдана под жилую застройку. Там планировался целый микрорайон. Но близость авиабазы отталкивает строителей. Никто не хочет селиться рядом с шумными соседями.

http://kp.ru/f/3/image/33/44/1584433.jpg

http://kp.ru/f/3/image/33/44/1584433.jpg