Наступил очередной звездец...

Следующий день на работе прошел в состоянии эйфории. Благо, привезли новый товар, и я вызвалась выставлять его на полки, чтобы ни с кем не говорить и никому не показывать своего счастья. Мне почти все удалось. Не получалось впихнуть только одну коробку. Все остальные стояли на полке так плотно, что для этой осталась дыра 20 сантиметров в диаметре. Я очень долго вертела коробку, пихала ее внутрь, вздыхала, опять вертела. Безрезультатно. Про себя я уже планировала свою будущую жизнь — «К черту все амбиции, уедем с Тимуром в Казахстан, я рожу ему двух…нет, лучше трех ребятишек, буду хорошей хозяйкой, любящей женой и матерью… Счастье». Я снова вздохнула и вслух прошептала — «Дарья Омарова…». Тут же за моей спиной загоготали. Оказывается, все двадцать минут, которые я провела в тщетных попытках впихнуть коробку в двадцатисантиметровый просвет, за мной наблюдали Костян и Левка. Костян смеялся очень заразительно. Я рассмеялась вместе с ним.

— Давай, блондинка в шоколаде, — он забрал у меня коробку, что-то пододвинул на полке и в считанные секунды впихнул ее туда.

Лева легонько ткнул меня в бок и тоже засмеялся: «Эт называется, сравни женскую и мужскую логику на практике!».

Тимур теперь каждый вечер забирал меня с работы. В машине меня ждали сок, поцелуй и расписанная на сегодня программа. Домой я возвращалась ближе к полуночи. Не было и дня, чтобы мы проводили время врозь. Мама, на мое удивление, относилась к этому очень сдержанно, не жаловалась на мое долгое отсутствие.

Единственное, что мне не нравилось во всех этих встречах — лишние люди. Его вечные друзья, знакомые, родственники. Такое чувство, будто он боялся остаться со мной наедине. Остальное нравилось — даже то, как резко он говорил со мной, когда я задерживалась или перечила ему — Тимур тиран от рождения. Его власть над женщиной должна быть неограниченной, полной. Я росла без отца, и мне всегда хотелось чувствовать себя маленькой девочкой. Это сбылось. Даже будучи тираном, он был моей каменной стеной.

Все изменилось в один «прекрасный» вечер.

Но сначала расскажу, что было с моей работой. Я с нее ушла, и ей, наверное, стало легче, как кобыле, у которой «баба с возу». Просто прошел месяц, я получила зарплату. Не великую. К тому же из нее вычли стоимость двух депиляторов, которые из нашего отдела кто-то искусно стащил. Но все равно — восемь с небольшим тысяч — неплохо для студентки, только что окончившей первый курс. Выдавал зарплату главный менеджер отдела продаж, бухгалтера или не было вообще, или не было в тот день…

-Даш, вот тебе деньги — иди и покупай нормальные шмотки, а то ты как местный анти-дис-цип-ли-на-тор, — Тимофей по слогам проговорил последнее слово, но не исковеркал, чему, видимо, был очень рад, потому что лыбился во весь рот. Мы с Тимой общались хорошо. Это главменеджер, если кто не понял. Ему за тридцать, но он вполне мог приударить за восемнадцатилетней, ему бы слова никто не сказал — он выглядел максимум на 25.

— Тим, я все не соберусь сказать, но вот сегодня, наверное, пора…, — я мигом прокрутила в голове все варианты и сочинила вполне убедительную историю, — я уезжаю… Можешь меня поздравить! Я перевелась в екатеринбургский ВУЗ, теперь буду учиться в УРГУ!

Пауза. Я вытянула руки по швам и улыбалась. Главное, в паспорте уже лежала заветная восьмерка тыщ…

Так я впервые отказалась от работы сама. Чувствовала себя жутко довольной и гордой за отстой своих принципов. Не в смысле, что принципы у меня отстойные, а в смысле, что я их отстояла и не надела-таки на себя черное.

Прошло несколько недель. Я продолжала бегать по утрам и наслаждаться свободной от работы жизнью. Такие моменты, начиная с 14 лет, были для меня большой редкостью. Приходилось ценить. И вот вечером, часов в семь, я смотрела какой-то фильм, неожиданно позвонил Тимур. Неожиданно, потому что я думала, что он вернется из Казахстана только через три дня.

— Я внизу, спускайся.

— Но, я еще…

— Никаких НО! У тебя 15 минут, — он был особенно резок в этот раз.

Честно говоря, мне это уже начинало надоедать. Было обидно видеть себя, гордую и неприступную, в суровых тисках этого тирана. Я собралась минут за 10…

Оказалось, что в Курган приехали его мама и сестра, хотят познакомиться со мной. Мне это польстило. Как только я переступила порог тети галиного дома (тетя Машки и Тимура, мы с Маней и до моих отношений с Тимой бывали у нее) у меня расстегнулся лифон. Пришлось конфузно улыбнуться маме Тимура и ненадолго удалиться с ним в темную комнату.

Свекровь из воображаемого будущего оказалась милейшей женщиной. Красивая, молодая, с юмором и каким-то особенным лоском. Я почти ничего не ела, и вообще боялась двигаться и дышать — это же знакомство с ЕГО родственниками. Сестра была одного лица с Тимуром — тоже ни казашка, ни русская — с яркими глазами и белоснежной улыбкой. Все было очень по-домашнему. Тимур опять пил пиво. Почему-то говорю это только сейчас. Наверное, потому что тогда мне было на это наплевать. Наплевать на то, что каждый вечер он вливал в себя по нескольку литров пива и сдабривал все это ни одним десятком сигарет. Я, дура, приходила домой, снимала с себя одежду, и еще долго за ней тянулся алкогольно-табачный шлейф. Я тогда говорила: «Пахнет МУЖЧИНОЙ». Кто-то скажет, что это любовь затмевала мне глаза. Ни черта подобного. Я любила по-настоящему только одного человека за свои 22 года — он сейчас рядом со мной. И я пилю его за привязанность к пиву и сигаретам, потому что хочу ему здоровья, потому что думаю о нем. А Тимур — малолетняя дурость.

Эта дурость долго целовала меня в машине после того, как мы распрощались с его мамой, тетей и сестрой. Прошло полтора месяца со дня нашего первого знакомства, а у нас с ним еще ни-ни.

-Завтра я сниму квартиру для нас.

— Что? — меня будто передернуло, — Не-е-ет…нет-нет-нет. Тимур…

— Все, молчи. Завтра и точка.

Пьяная я прощалась с прошлым

Он зажал мне рот ртом, я даже выдохнуть не успела. Когда подъехали к дому, я еще раз сказала ему свое веское «Нет». Он с минуту смотрел на меня. Потом махнул рукой, то ли прощаясь, то ли в русском стиле, типа — «ну и хрен с тобой», и уехал.

Под вечер завтрашнего дня я получила СМС: «Прости. Нам нужно расстаться. Проблема во мне. Еще раз прости».

Если бы вы знали, как мне было плохо тогда. Я начала звонить ему — безрезультатно, он не отвечал. Тогда я написала пару-тройку заполошных СМС — безрезультатно. Я позвонила Маше:

— Ага, Дафулька, — Маня что-то жевала.

— Маш, он меня бросил, все кончено, — я ныла.

— Как? — слышно было, как она искренне подавилась, — Даша, Дашенька, солнце мое, да что случилось-то? Говори подробнее!

Я вкратце рассказала.

— Мне позвонить ему?

— Нет, Мань. Не нужно. Если он так решил… Мне просто не понятно, что произошло. Еще вчера все было замечательно, а сегодня раз и все-о-о-о, — я повешала трубку.

Маня перезванивала мне, но я не стала брать, отключила телефон и вскоре сама отключилась, завернутая в одеяло, лицом уткнувшись в мокрую от слез подушку.

Утром подняла себя пораньше. Пробежка выдалась не из легких. То и дело я срывалась на слезы, даже, помнится, на какой-то нечеловеческий тихий вой. На набережной Тобола, где я всегда бегала, не было людей, были только деревья и река. А им наплевать на человеческое горе. Так я тогда думала и злилась на всю эту красоту.

Телефон все время пробежки я держала при себе. Он не звонил, не вибрировал, не уведомлял о полученных СМС. Он молчал. А значит, Тимуру было абсолютно наплевать на мои чувства. Тимур не вспоминал. С того дня он резко стал для меня просто «казахом», я постаралась стереть его имя из своих мозгов. Мне было не столько больно, сколько обидно и не понятно — ПО-ЧЕ-МУ??? Почему после почти двух месяцев безоблачного общения мы расстались? Ответ на этот вопрос я получила только полгода спустя. Тогда казах мне все разъяснил и сделал заманчивое, по его мнению, предложение…

А пока… 5 сентября. В универ я не пошла. Я работала в этот день. Опять раздавала листовки на улице. Не столько ради денег, сколько ради того, чтобы найти себе хоть какое-то занятие и отвлечься от всяких депресняковых мыслей.

Моросил противный дождь, прохожие не останавливались, а кто-то вырывал листовки из моих рук и бросал их мне же под ноги. Вдруг дико захотелось плакать.

— Даша! Ну, наконец-то мы тебя нашли! — я обернулась, позади меня стоял Митрич и его верная помощница Катя. Я чуть было не кинулась Краснову на шею. Так закончилась моя сентиментальная полоса и началась новая рабочая эра…