2016-08-24T02:11:00+03:00

Константин Рубинский: «Американцы забыли Чаплина»

Южноуральский поэт на радио «Комсомольская правда» (95.3 FM) рассказал о своей работе в столичных театрах, о том, как оживлял скульптуры и читал недовольным чиновникам стихи.
Фото: Андрей АБРАМОВ
Изменить размер текста:

Застать Константина в Челябинске и тем более свободным от важных дел невероятно сложно. Репетиции, творческие встречи, работа над неотложным текстом. Еще его часто приглашают в Питер, Москву и другие города (провести семинар, принять участие в фестивале, дать мастер-класс), что при встрече сразу возник вопрос: не планирует ли Рубинский насовсем перебраться в столицу? Поэт ответил, как он сам выразился, «с подчеркнутым рационализмом»:

- И с практической точки зрения, и для нервной системы довольно выгодно жить в более тихом месте, а работать в столицах. Мне это по вкусу. Я не тот человек, который ради статусности будет менять город.

Однако со статусностью у него все в порядке: поэт, драматург, публицист, педагог, член Союза писателей РФ, лауреат множества премий всероссийского и международного уровня.

«НА МОЕЙ ФЛЕЙТЕ ПЫЛИ НЕТ»

- Константин, какой из этих статусов указан в вашей трудовой книжке?

- Содержание таких книжек не запоминаю (улыбается). Зато помню, что в дипломе об окончании литературного института значится профессия, которой больше во всем мире нет, - литературный работник. А в дипломе о среднем специальном образовании (институт музыки) написано: «Артист оркестра, преподаватель». Я восемь лет учился игре на флейте у Адика Абдурахманова, создателя камерного оркестра «Классика». На этом успокоилась душа моей матушки. Когда я принес диплом домой, она сказала: «Ну вот, теперь ты не останешься без куска хлеба. Можешь дальше идти куда хочешь». Я рванул в литературный институт. Но с Адиком мы сотрудничаем по сей день. И основная моя работа связана с музыкальным театром. Либреттист – одна из самых редких профессий. Работаешь на грани музыки и литературы. Нужно и нотную грамоту знать, и владеть словом.

- Инструмент берете в руки?

- Часто вспоминаю ключевой кадр из фильма «Забытая мелодия для флейты». Герой вынимает инструмент из футляра и сдувает пыль... Свою флейту я проверял недавно, нет на ней пыли. Время от времени музицирую, но только для себя. Правда, два года назад по просьбе Адика Абдурахманова я вышел с флейтой на сцену, и мы с солистом театра оперы и балета Маратом Файрушиным сыграли одну штуковину.

ТРУДНОСТИ ПЕРЕВОДА

- Вам в составе постановщиков музыкальных спектаклей четырежды аплодировали за победы на национальном конкурсе «Золотая маска». Совсем недавно – за мюзикл «Чаплин» Санкт-Петербургского театра музыкальной комедии…

- Это бродвейская постановка, которая была приобретена и перенесена в Россию целиком в оригинальном варианте: с костюмом, декорациями, гримом, пластикой, танцами. Ее ставили американцы. Я автор русской версии либретто. Мюзикл славный. Без мишурного блеска, с прямотой и строгостью рассказывает о человеке со сложной судьбой и непростым характером. В Америке «Чаплин» не вызвал большого интереса. Американцы в большей степени забыли Чаплина, нежели мы. У них, видимо, быстрее вертится колесо времени. В Советском Союзе многие поколения его помнят. Идут и смотрят по несколько раз.

- Были трудности перевода?

- Их помогала преодолеть моя ученица, поэт-переводчик Надежда Самоликова, она сейчас работает в Петербурге. Без нее было бы трудно справиться, например, с английскими идиомами.

У меня не первый опыт ритмического перевода. Это очень интересная работа. Перевел либретто оперетт Свердловского театра музкомедии «Цыганская любовь» и «Венская кровь». Мне нравится укладывать слова в заданные ритмы. Это свобода ограниченная, а значит, в ней ты должен быть более изобретательным: не искажая смыслы, уложить текст в нотные «рамки». В «Чаплине» зажигательные мелодии. Они написаны в той стилистике, в какой бы написал сам Чаплин. В работе с этим прекрасным материалом был только один «недостаток»: мелодии мгновенно проникают в твой мозг и начинают там «звучать». Ты неделями мысленно поешь их на свой русский текст. Даже во сне.

СПЕКТАКЛЬ С «ВЗРОСЛЫМ» ПОДТЕКСТОМ

- Челябинские почитатели ревнуют к тому, что вы работаете в других городах!

- Чем же можно сгладить ревность? (задумывается). Например, в Иркутском музыкальном театре поставили спектакль «Секрет ее молодости» по роману Чапека «Средство Макропулоса». Его привезут к нам со следующими гастролями. Мало того, в Челябинском молодежном театре по этому роману поставлен спектакль-детектив с элементами триллера. Екатеринбургский театр, где идут четыре моих спектакля, тоже жаждет приехать к нам. Я им говорю: «Вы уже можете составить ретроспективу спектаклей Рубинского, а зрителя мы вам тут найдем».

- Есть и в Челябинске свои мюзиклы…

- «Кировка» - первый авторский мюзикл на Южном Урале, как мы с некоторым пафосом его окрестили. Музыку написал Владимир Ошеров. Выходя после спектакля из филармонии на эту пешеходную улицу, зрители уже иначе смотрят на бронзовые скульптуры, которые только что оживали на сцене, действовали, страдали, смеялись, любили.

- Это точно!

- Я с великим удовольствием сочинял монологи для этих персонажей. Интереснейшей была работа над хореографической притчей «Аркаим», детскими спектаклями «Дюймовочка» и «Виват, Геркулес!».

Для молодежного театра писал либретто к спектаклю «Письма Печорину» по роману Лермонтова «Герой нашего времени» и «Дело Макропулоса» - детектив с элементами триллера. А 1 июня в театре очередная премьера - «Стойкий оловянный солдатик» по Андерсену. Спектакль непростой, с «взрослым» подтекстом, обыгранным темой войны. Я «перевел» текст с литературного языка на театральный и обозначил жанр так: «Война и мир в двух действиях».

«МОЙ ДОПИНГ – ЭТО ШУМ»

- Как вы работаете? Закрываете шторы…

- Я люблю шум жизни. Люблю замирать среди этого гула, и тогда что-то приходит в голову. Могу просто сидеть, смотреть на куст на ветру. В таких случаях меня спрашивают: «Вы, наверное, уходите в себя?». Я наблюдаю за кустом, а в голове поэтическая строчка начинает мерцать, сигналить. В троллейбусе, в ванной комнате, на радио «Комсомольская правда» - где угодно могут прийти первые слова, начав цеплять за собой рифмы.

- Вы их запоминаете?

- Запоминаю или записываю в телефон. Я не пренебрегаю гаджетами, нет во мне никакого эстетства. Часто поэта представляют, как отвлеченно-блаженного человека, записывающего свои вирши гусиным пером. Ничего подобного. Шум жизни вдохновляет. Придает динамику тому, что ты делаешь.

ПОЭТИЧЕСКАЯ ПАУЗА

- Не так давно прошел так называемый День Рубинского. Вы со стихами ходили к слушателям?

- С чем же еще (улыбается). Либретто слушателям не читаю. Либретто читать - опасная штука, особенно в музыкальном театре, где на три четверти спектакль состоит не из текста, а из музыки. Без нее текст звучит ужасно куце. Кстати, в «Комсомолке» была рубрика «Не надо ля-ля». Я всегда поражался: когда читаешь текст, очищенный от музыки, он выглядит по меньшей мере странно. Ни пауз, ни равновесия не соблюдено. А музыка сообщает некую связность тому, что связать невозможно. Даже у бредовых, откровенно глупых текстов появляется харизма.

- Читательский марафон с вашим участием длился десять часов!

- Был бы еще дольше, мы в одну школу не попали – там объявили карантин. А за проект спасибо издателю Марине Волковой, ее девиз – «Поэзии много не бывает». Таких ощущений, как на этом марафоне, я нигде не испытывал. Под конец дня, конечно, чувствовал себя совершенно измотанным, но потом всю неделю испытывал колоссальный прилив энергии.

- Как слушатели воспринимали стихи?

- Запомнилась встреча в администрации Тракторозаводского района. Перед чиновниками выступал впервые. Их оторвали от дел, они от них не сразу отрешились. Круто видеть, как за полчаса словно какая-то мыльная пленка сошла с лиц. Начали улыбаться, в глазах появился свет. Я не приписываю это себе и своим стихам. Люди сделали паузу в шуме жизни, послушали поэзию. Остановились, чтобы посмотреть по сторонам. Так хорошо было это заметить на их лицах…

ДОСЬЕ «КП»

Константин Рубинский родился в 1976 г. в Челябинске. С 1988 года — стипендиат Детского фонда и Фонда культуры. С 1990 года — стипендиат Межрегионального благотворительного фонда «Новые имена». Его имя занесено в Золотую книгу «Новые имена планеты. XX—XXI веку». Лауреат Президентской премии за работу с одаренными детьми (2002). Лауреат премии им. Максима Клайна (2010) и премии «Золотая Лира» (2008) за достижения в области литературы. Лауреат Государственных губернаторских премий (Свердловская область, Челябинская область) и национальной театральной премии «Золотая маска» (2006, 2008, 2011, 2014 г.г.).

 
Читайте также