«Люди бежали – их из пулемета расстреливали»: боевой летчик из Челябинска об эвакуации, немецких бомбежках и корейской войне

9 мая Виктор Ефимович ходит на митинг, а потом отмечает вместе с семьей.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

93-летний Виктор Ефимович Зарогатский из Челябинска всю Великую Отечественную войну работал в тылу, служил летчиком в корейской войне, а после аварии был вынужден уйти из авиации. Он с радостью встретил нас, рассказал свою историю, показал личные записи, награды и исторические фотографии.

Пиджак Виктор Ефимович надел только для фото, из-за наград он тяжелый.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Примчалась на грузовике в Витебск, сказала: война началась

Виктор Ефимович ведет записи, рассказывает о войне школьникам и помнит многие события, будто они произошли совсем недавно. Когда началась Великая Отечественная война ему было всего 12 лет – тогда пришлось быстро повзрослеть.

– По радио о начале войны объявили в 12 часов. А я об этом узнал еще в семь часов утра. Мы с братом и мамой жили в Витебске, а у нее подруга была из Минска. В семь утра 22 июня она примчалась на грузовике в Витебск, сказала: война началась – немцы прорвали границу и двигаются к Минску, его бомбят, в городе паника, люди бегут, все горит. Так я узнал о начале войны, – вспоминает Виктор Ефимович.

Правда, друзья тогда ему не поверили, отмахнулись. Но после объявления по радио началась паника. Люди стали собираться группами на улицах – казалось, что вместе разделить это горе и поверить в происходящее проще.

– Во второй день уже началась мобилизация – повестки вручали. Женщины по мужьям уже плакали. И появился немецкий самолет над городом, разбросал листовки: мол, встречайте немецкую армию, она несет добро, хорошую жизнь, без репрессий, избавим от гнета большевизма. Милиционеры говорили собирать листовки эти и сжигать.

Витебск пока не бомбили. Но в небе летали самолеты и пугали местных. В начале июля мама Виктора прибежала домой с новостью, которая изменила всю их жизнь, а может быть и спасла:

– Мама работала на фабрике, они шили военное обмундирование. Прибежала как-то с работы, говорит: нашу фабрику отправляют в глубокий тыл, надо собираться, мне дали два-три часа, чтобы мы собрались и шли на вокзал. С собой можно было брать по три-пять килограмм, не больше. Стали собираться: документы, деньги, одежонку небольшую. А кто знал, что война затянется? Думали, что через пару месяцев нас освободят, – вздыхает Виктор Ефимович. – Я никогда не думал, что сердце чувствует. Когда мы уходили из квартиры, мама сказала: полей фикус. Как кольнуло мне в сердце, будто стрелой пронзило. Мама меня обняла и заплакала.

В городе на тот момент уже была паника. Магазины открыты и брошены, люди брали, что хотели. Слышна канонада. Виктора мама отправила к своим родственникам: поезд скоро должен был отправляться, а их все не было.

– Побежал к ним, а дома то нет – одна воронка. Все погибли, братская могила. Оказывается, какую-то дорогу бомбили, и бомба попала в их дом. Сказал маме – такая истерика у нее поднялась, она прямо на глазах седеть стала, – вспоминает Виктор Ефимович.

На вокзале, пока мальчишки набирали воду, на них спикировал немецкий истребитель. Но детей пощадил.

Виктор с младшим братом до эвакуации.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Вышли из вагона, грохнула бомба рядом

Эвакуировали из Витебска тогда только один эшелон. В трех вагонах разместили готовую военную одежду, технику для шитья и работников фабрики с семьями. Для людей переделали обычный товарный вагон – добавили еще один ярус сверху, чтобы влезло больше людей.

– Только отъехали от города, встали на полустанке. Там три состава было: наш, с ранеными с фронта эшелон и воинская часть на фронт ехала. Как налетели немецкие самолеты, началась бомбежка, ужас, что творилось. А когда начиналась бомбежка, паровозы отцеплялись и уходили подальше, прятали их под ветками, чтобы сохранить, – рассказывает Виктор Ефимович. – Бомбят вагоны, раненых оттуда уже вытаскивают – а куда, кругом бомбы падают. Я тогда девять самолетов насчитал. Люди побежали через полянку в лесок, так их из пулеметов расстреливали. Мама сказала, что никуда не побежим. Только мы вышли из вагона, грохнула бомба рядом. Меня отбросило под вагон как котенка, маму с братом – в канаву с водой. Как живы остались, не знаю. Брата осколком зацепило.

Бомба попала только в вагон с готовой продукцией. Люди и оборудование фабрики остались целы. Но это был только один случай из множества. Уже и не вспомнит ветеран, сколько раз их бомбили за все это время. Но бомбы пролетали мимо. Правда, и других трудностей хватало:

– Дорога одна оставалась свободная – на Ленинград. Вдруг глухой ночью поезд остановился, какие-то военные ходят. Впереди оказался взорван путь. А через несколько часов тут должны были быть немецкие танки. Мы сзади состава отсоединили две рельсы и на ремнях потащили их перед составом, кое-как состыковали и медленно проехали этот путь.

Ехали все голодные, грязные, уставшие. Благо на вокзалах в больших городах встречали и помогали. Прям у перрона накрывали столы, кормили и давали умыться хотя бы.

Учился всем сельхозработам

Фабрику перевезли в колхоз имени Ворошилова в Свердловской области. Только вот места там для нее не было – оборудование поставили в заброшенной конюшне с дырявой крышей. Провели туда быстро электричество и стали шить военную форму.

– А я пошел в колхоз работать. Там женщина пасла овец, я был подпаском. Учился всем сельхозработам постепенно, – рассказывает Виктор Ефимович о том, как пришлось повзрослеть. – Семь классов окончил, тогда в деревнях больше и не было. Грамотным считался. Послали на курсы трактористов. Зимой три месяца учился там. Отправили работать в наш же колхоз. Но беда в том, что тракторы тогда надо было заводить рукояткой, а у меня силенок не хватало. Приделывали веревки к ручке, вставали с двух сторон женщины, они тянули, я крутил, так мы и заводили трактор.

Колхоз тогда сильно помог эвакуированным. Местные пустили жить к себе в свободные комнаты, собрали кто какую мог одежду. Но жили бедно, поэтому зимой Виктор часто мерз, а однажды чуть не отморозил себе ноги.

Старые летчики меня сынком называли

В 1944 году пятнадцатилетний Виктор написал заявление в военкомат. Сейчас со смехом вспоминает, боялся тогда, что война закончится, а его не призовут. Документы привез в город лично – 15 километров на лошади верхом ехал. А там низкого и маленького подростка развернули и сказали не приходить, пока не станет старше.

– Мама написала младшему брату Федору – он был военным летчиком. Тот отправил большое письмо в военкомат. Они меня вызвали, прибавили мне чуть больше года: написали, что мне 17, а мне еще 16 лет не было.

Летчиком Виктор стал уже в 17 лет.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Юноше предложили выбор – танковое или летное. Виктор захотел пойти по стопам дяди. Отправили его в вольское военное училище. Добирался до туда на крышах вагонов.

– До осени были там на карантине – грузили дрова. Началась учеба. Голодные годы – нас одной овсянкой кормили. Завтрак – овсяная каша, кусочек сахара и чай, обед – овсяный суп, на второе овсяная каша. До сих пор ненавижу овсянку.

Кормить хорошо стали только через полтора года, когда от теории перешли к полетам. Училище окончил Виктор на «хорошо» и «отлично», поэтому ему предложили выбрать место службы. Попросился во Львов к дяде, который тогда был командиром штурмового авиационного полка.

– Но я учился на истребителя, вместе мы с ним служить не могли. Меня отправили в третий Гвардейский «Ростов-Донский» Краснознаменный истребительный авиационный полк. Там в то время служили семь героев Советского союза. Я был самый младший – только 17 лет исполнилось. Старые летчики меня сынком называли. Закрепили за мной самолет Як-3.

Летчики, прошедшие Великую Отечественную войну, с радостью помогали молодому пилоту. А на аэродроме тем временем стали появляться первые реактивные самолеты. Они были тяжелыми в управлении, но постепенно освоил Виктор Ефимович и их. Через время полк перебазировали в Орел, он стал входить в состав противовоздушной обороны Москвы.

Командир сказал снять погоны и сдать все документы

– Наше авиазвено вызвал командир полка и направил в Ярославль на формирование нового полка. Два полка формировали из лучших летчиков со всей страны. Начались полеты.

Через время в полк приехал генерал-лейтенант Савицкий. Он привез директиву, которая характеризовала опыт корейской войны. Авиации нужно было изучить ее и летать на основании полученной информации. Так, наши солдаты переучивались воевать на более низкой высоте. Ярославль почти не спал целый месяц. В аэропорту в центре города один за другим взлетали полки: один днем, другой ночью.

– Потом нас погрузили в вагоны и поехали, а куда, нам не сообщили. Считалось, что это секретная миссия. В Чите поезд загнали в тупик. Командир сказал снять погоны, спороть петлицы, сдать все документы. В таком виде нас отправили к китайской границе. С двух сторон нас отгородили товарными составами. Открылись ворота: товарники остались, а мы в Китай. Нас переодели в китайскую форму и выдали документы, что мы китайские добровольцы, – вспоминает Виктор Ефимович.

Летчик часто ходит в школы и детские сады и рассказывает о войне.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Почти сразу солдатам поставили прививки. А дальше пришлось подписать документ об уголовной ответственности за разглашение тайны. Запрет этот сняли только через тридцать лет.

– Когда пролетали над Кореей, живого места вообще там не было. Все зарылись под землю. Вроде бы огромное пространство, но пустое. Ни домов, ни деревьев, все сгорело, – вспоминает Виктор Ефимович, что его тогда удивило.

На войне полк охранял электростанцию и два моста. О боях с авиацией США ветеран хорошо помнит и сейчас. С переменным успехом тогда удалось одержать победу в первой и единственной полномасштабной воздушной войне реактивной эры.

– Кончилась корейская война. Думали, нас домой отправят, но оставили еще чуть ли не на целый год. Мы переучивали корейцев и китайцев на реактивную технику.

Очнулся, смотрю: самолет идет спиралью вниз

В 1954 году полк перевели в Самарканд, Узбекистан. А всех летчиков отпустили в двухмесячный отпуск. С собой дали отрезы ткани – нужно было сшить новую форму. Старую с сорванными петлицами не вернули.

– Потом стали переучиваться на самолет МиГ-17 с форсажным двигателем. Все нормально шло, стали летать. В один из полетов вдруг отказала система герметизации кабины. Я был на высоте шесть-семь километров. Давление упало, меня как оглушило, из ушей сразу кровь пошла. На секунды потерял сознание. Очнулся, смотрю: самолет идет спиралью вниз. Выровнял его, передаю по рации, а что они говорят – не слышу. Собрал все силы и энергию, кое-как посадил его скачками. И потерял сознание. Меня сразу в госпиталь увезли на скорой помощи. Потом оказалось, что это заводской дефект был.

Долгое время Виктор Ефимович не слышал вообще, общался с товарищами только письменно. Даже дали инвалидность по слуху на два года.

– Мне сказали, что я с таким слухом не должен служить в авиации. Нет так нет, что теперь.

Предлагали Виктору Ефимовичу работать и на кукурузнике, и в МЧС. Но все было не то после боевой авиации. Поэтому решил уехать к родителям, которые тогда уже жили в Челябинске.

– Пошел на завод имени Орджоникидзе, который сейчас называется Станкомаш. Мне понравилось в механосборочном цеху: собирали башни и корпуса к танкам. Поставили меня учеником, осваивать станки.

Виктор Ефимович скромно показывает огромную стопку свидетельств и грамот со времен работы на заводе: был и ударником труда, и в социалистических соревнованиях участвовал, а особо отмечает значок отличника качества оборонной промышленности.

Среди медалей есть награды от Кореи и Китая.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

У Виктора Ефимовича большая семья – три дочери и внуки. Живет с милой и отзывчивой женщиной Людмилой Петровной. Каждое 9 мая ветеран сначала труженик тыла и летчик ходит на митинг, а потом собирает всю семью и отмечает этот праздник с ними.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Присылайте сообщения в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники.

Viber/WhatsApp: +7-904-934-65-77

Также у нас есть канал на Яндекс.Дзен и Телеграм

Почта: kpchel@phkp.ru