Уральское кино про боль: как уроженец Магнитогорска снял фильм о родном городе и его трагедии, которая оказалась общей для страны

Мы пообщались во время Рыжего Феста.

Фото: Анна БОГУШЕВИЧ.

Фильм «Вечная зима» вышел в 2024 году. Действие драмы происходит в Магнитогорске, хотя прямо город не называется, там же проходили съемки. А еще в Магнитогорске родился и вырос сценарист и режиссер картины Николай Ларионов. Корреспондент КП-Челябинск пообщался с автором о том, как картина осмысляет трагедию, «нежном» кино и о том, как фильму вредит его же описание.

В рамках «Рыжего Феста» Николай Ларионов провел две встречи со зрителями. Был бесплатный показ фильма «Вечная зима», сценарий которого Ларионов написал еще в конце нулевых, пронес в себе и снял. На экраны драма о людской и родительской трагедии вышла в 2024 году. Премьерный показ в Челябинске посетил исполнитель главной роли Александр Робак – сам уроженец Златоуста. Второе общение – уже на фестивале, на сцене.

Второй день наблюдаю за вашим общением со зрителем, вчера ходил на показ. Скажите, устает ли автор говорить о своем творчестве? За этот год не утомились обсуждать «Вечную зиму»?

– Скорее появилась усталость от просмотра своего фильма. В какой-то момент было четыре зарубежных фестиваля, какое-то количество российских. И я перестал смотреть фильм в зале со зрителями, стало совсем уж тяжело. На самом первом показе на фестивале «Маяк» я сидел, склонив голову вниз, потому что мне казалось, что все очень плохо. Ничего не получилось, полный провал. Дальше стало чуть проще смотреть. Но появилась усталость. Хочется уже страницу эту перевернуть, переключиться на новое кино.

Но от встреч и обсуждений усталости нет. Мне интересен диалог. Да, какие-то вопросы повторяются, но зрителя нельзя недооценивать. Недавно на одном из показов врач увидел в фильме то, что никто раньше не замечал. Глубоко копнул. И это впечатляет, когда получаешь такую обратную связь.

Несколько раз при подготовке посмотрел фильм. И не могу не отметить, что о нем хочется говорить. Может, я прочувствовал иначе историю гуманитарно развитого подростка из рабочего города. И мне кажется, антураж и персонажи откликаются многим. Чего стоит образ бати… Но тон фильму, на мой взгляд, задает Магнитогорск, где происходит действие. Можно ли сказать, что это один из главных действующих героев фильма? И если рассматривать его как героя, то и концовка получается оптимистичной.

– Мне кажется, любые трактовки имеют место быть. И я рад, когда кто-то формулирует мысль, с которой я могу быть не согласен. Но что касается этой точки зрения про то, что город – один из героев, то здесь я, безусловно, соглашусь.

Для меня очень важен был и город, и время действия - нулевые, и время года – зима, дающее состояние это особенное, похожее на спячку. И главный герой, Владимир, как медведь, готовый растерзать все на своем пути. В этом смысле финал, наверное, нельзя назвать оптимистичным – это слово будет не совсем уместным по отношению к теме, о которой идет речь. Но во всяком случае некий свет, надежда, это в финале присутствует - да. В начале фильма есть солнечные сцены, середина более мрачная. В финале мы снова выходим на солнце. И в этом смысле город и герои также проходят путь от суровой жесткой зимы к приближающейся весне.

Вы ведь сами из Магнитогорска? И, наверное, писали город по своей памяти. Он как будто запомнился мрачным. Вы сами с какого берега? Левого или правого?

– Я родился и вырос в Магнитогорске, переехал в Москву после университета. Но тут какая штука – в фильме не проговаривается напрямую, что это Магнитогорск. Некий промышленный город, где есть завод, река, мост. Комбинат – это очень красивый, эффектный и брутальный образ, но в то же время узнаваемый. Такие заводы есть в разных городах.

Разделение по берегам – это контрастность. Мне хотелось передать противопоставление всего, прежде всего героев. А город эту дуальность усиливал.

Что касается меня – я с левого берега. Причем с района достаточно отдаленного, стоящего особняком – 12 участка. Это поселок железнодорожников. Когда я учился, а это были девяностые, он слыл среди правобережных школьников и студентов местом достаточно брутальным, жестким.

Но в фильме мне не хотелось привязываться к конкретному городу и конкретному месту. Хотелось, наоборот, выйти на обобщение, чтобы эффект узнавания был у жителей самых разных городов России, не только Южного Урала. И это отчасти сработало: когда были показы в Тюмени, Новосибирске, Тобольске, в других городах, то ко мне подходили зрители и говорили, что у них были похожие места в юности и схожие ситуации.

Фото: Анна БОГУШЕВИЧ.

– Действительно, многие авторы подчеркивают место действия, снимая пейзажи с открыток. У вас ничего подобного. Но я сам в Магнитогорске этой зимой впервые побывал – и пейзажи угадываются легко. Эти гаражи у реки, комбинат.

Говоря о фильме – уже в синопсисе нас предупреждают, что он о том, как родители переживают утрату. Первые полчаса главный герой – подросток, который все равно резко погибает, после чего идет жуткая и драматичная сцена, которая, на меня как на зрителя бы еще круче подействовала, не прочти я описание фильма. Не кажется ли вам, что фильму повредил синопсис?

– Мы обсуждали это с прокатчиком. Фильм выпускала крупная дистрибуционная компания «Централ партнершип». Основное драматическое событие происходит в первой трети фильма. То есть это не совсем спойлер. Для тех, кто не читал описание, это неожиданность. А кто знал – работает напряжение, саспенса. Они смотрят и думают: ну нет, не должно так быть, не может это случиться.

А так я с вами согласен. Мне самому как зрителю нравится знать о фильме как можно меньше до его просмотра и изучать информацию, читать интервью и рецензии уже после похода в кинотеатр. Стивен Спилберг говорил в каком-то интервью, что он против трейлеров и идеальный просмотр – когда ты ничего не знаешь о фильме.

Но кинопрокат так устроен, что все равно нужно делать трейлер, постер, давать описание сюжета на киносайтах. И если скрывать основной сюжетный поворот нашего фильма, то зрителя можно обмануть. Ведь тема достаточно тяжелая, многие зрители не готовы смотреть про смерть, тем более про смерть ребенка. И если мы их не предупредили, то это может оставить неприятные ощущения. Они не были готовы к таким эмоциям. Поэтому мы не стали скрывать этот сюжетный поворот.

Тем более фильм в какой-то степени несет терапевтическую функцию. Во всяком случае, после показов ко мне подходили женщины, у которых были похожие трагедии. Они благодарили – через слезы во время и после просмотра им стало чуть-чуть, на короткое время, но легче. И в этом смысле также было неправильно скрывать тему потери.

К тому же тема травмы в современном российском кино не сказать, что широко представлена. Картин на данную тему можно пересчитать по пальцам одной руки.

– Рассуждая о проработке травмы, нельзя не отметить, как вы реалистично прописали родительское горе. Вплоть до того, что из повествования будто нарочно вырезаны куски, будто в памяти фрагменты стерлись. И мать, которая превратилась в призрака – жуткое зрелище. Я сам на днях общался с женщиной, у которой дочь-отличница 2 года назад умерла, выпив «Мистер сидр». И она плачет каждый день до сих пор… Расскажите, как удалось передать состояние депрессии и утраты настолько точно? Это истории из жизни или какое-то ощущение, которое вы уловили и передали в кино?

– Я безусловно изучал материалы, читал статьи, комментарии родителей, интервью и прочее. Понятно, что каждый переживает потерю по-своему. Бывают разные состояния. Кто-то каждый день плачет, кто-то, как героиня моего фильма, наоборот держит все внутри. Пары, бывает, быстро разводятся или, наоборот, горе их объединяет на долгие годы.

И у меня были знакомые, которые перенесли потерю ребенка. Но тут тоже непросто – нельзя ведь подойти к человеку и сказать ему «а ну, давай, расскажи, вот как ты себя там вела». Если человек сам говорил, то я, конечно, внимательно слушал.

Одной из моих режиссерских задач было не передавить, не пережать, не выдавливать слезу всеми возможными средствами. Мне хотелось, чтобы в фильме присутствовала деликатность, отстраненность, некоторая дистанция. Потому что тема действительно очень тяжелая и сложная.

– Я бы отметил, что слово «деликатный» очень подходит фильму. Он снят со вкусом: эпоха ранних нулевых не утоплена в неоне, как сделал бы какой-нибудь подражатель Рефна. А отец не устраивает кровавую баню в поисках убийц сына – это как если бы «Таксист» закончился психотерапией.

И вот батя – он тоже не карикатурный, а живой. Он сыну в начале говорит, что мужик должен уметь «драться, чистить картошку, выносить мусор». Это отцовская ирония была?

– В первой трети фильма мне хотелось, чтобы интонация была где-то иронической, да. И опять же без пережимов. И много кто мне вживую говорил или в комментариях писал, что Александр Робак сыграл «их батю».

И мне кажется здорово, что работает такой эффект узнавания, когда зритель видит знакомое. Если этого удается добиться, то автору остается только радоваться, мне кажется.

– Вы сказали, что уже хотите переключиться на следующий фильм. Вы уже начали снимать или только начали работу?

– Пока идет подготовка. После «Рыжего феста», когда вернусь в Москву, начнутся пробы актеров. Сценарий уже есть, рабочее название «Спящая красавица». Это будет история легче: про любовь. Романтическая драма, мелодрама с тридцатилетними героями. Но при этом хочется, чтобы это было кино со смыслом.

В «Вечной зиме» есть фраза «Сильным легко быть, любить сложно». И мой второй фильм, думаю, он будет про вторую половину этой фразы. Это будет кино на тему отношений – более зрительское, надеюсь. Мой дебют, я это понимал как аналитик кино, был на очень сложную тему, не для всех. Второй будет доступнее в плане сюжета.

– И снова кино про чувства. А блокбастер снять не хотите? Пеплум или что-то про Наполеона, например?

– Мне кажется, я как режиссер пока не готов к настолько масштабным историям. Но если я вернусь к продюсированию, то блокбастеры вполне возможны.

Съемка кино – длительный и тяжелый процесс. Когда ты режиссер, ты тратишь два-три года жизни на один фильм. И хочется делать то, что тебе максимально близко, что тебя лично трогает. Мне вот, например, близок хоккей. И я надеюсь, что рано или поздно смогу написать и снять сериал про хоккей – это моя страсть с детства. Я человек не очень эмоциональный. И для меня режиссерские работы – это в том числе некая работа над собой.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Присылайте сообщения в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники.

Viber/WhatsApp: +7-904-934-65-77

Также у нас есть канал в Телеграм

Почта: kpchel@phkp.ru