
Фото: Предоставлено "Комсомолке".
Бронзовый век на Южном Урале — это эпоха древних металлургов, таинственных городищ и удивительных открытий. Как технологии помогают ученым заглянуть в глубину веков? И какие сенсации преподносит нам бронзовый век? Найти ответы на эти вопросы нам поможет кандидат исторических наук, директор Учебно-научного центра изучения проблем природы и человека Челябинского государственного университета Елена Куприянова.
Программа «Такая наука» посвящена научным достижениям южноуральских ученых. Ведущая — доктор филологических наук, доцент Анна Таскаева.

Фото: Архив "КП".
— СМИ постоянно сообщают о новых открытиях археологов. В чем они состоят? Это просто находки новых артефактов или действительно сенсационные открытия, которые меняют наше представления об истории?
— Ни один сезон не обходится без информационного повода. Конечно, каждая экспедиция не может проносить сенсации. Тем не менее, каждый сезон добавляет нам кусочек пазла, который мы собираем, исследуя бронзовый век. Но иногда случаются действительно сенсационные открытия.
Изменился подход к археологическим исследованиям: раскопки не то чтобы стали играть второстепенную роль, но сейчас больше интересны факты, которые мы получаем с помощью новых методов. Если раньше источниками были кости, артефакты, остатки архитектуры, то современные археологи добывают информацию буквально из земли. Новые методы сделали источником абсолютно все. Даже земля, которую мы находим в раскопе, может много рассказать о том, что мы исследуем. С этой точки зрения для нас сейчас открываются такие горизонты, что даже специалисты не перестают удивляться. Действительно, последние 5-10 лет стали прорывными для археологов. Более того, наши старые памятники открываются совсем с другой точки зрения.
— А какие методы естественных наук помогают исследованию, например, земли?
— Таких методов много. Недавно реализовывали совместный проект с почвоведами и с палинологами — прошу не путать, это разные специальности. Почвоведы изучают почву, палинологи изучают остатки микрорастений и все, что связано с животным и растительным миром, то, что остается в почве. Для нас земля — это земля, а для них — огромный источник исторической информации. Весь тот слой земли, который находится в культурном слое памятника, можно исследовать самыми разными методами. Например, есть метод, который называется флотация: землю промывают, и всплывают микроостатки, которые можно определить до вида. Мы можем сказать, из чего был построен, допустим, дом и какая органика там хранилась. Или узнать, например, из чего была сделана подстилка, в какой сезон произошло погребение. По цветениям мы можем установить время погребения, ведь растения цветут не как захотят, у них есть сезон цветения.

Фото: Предоставлено "Комсомолке".
Многие прорывные методы связаны с почвоведением и с палинологией, но есть и другие методы, которые тоже дают очень много информации. Например, сейчас у нас на Южном Урале в археологии бронзового века очень популярны анализы изотопов стронция. У коллег из ЮУрГУ был большой грант по созданию карты изотопов стронция, который находится в почве. Все живое накапливает стронций: все, что растет на этой почве, животные, которые едят то, что растет на почве, и животные, которые едят животных, и человек, в том числе, который ест животных. Имея вот такую карту изотопа стронция, при анализе костей и различных органических остатков можно сказать, из какого места происходил тот или иной объект, человек, животное, даже ткани. Нами было реализовано много интересных проектов, в которых мы применяли этот метод, например, исследовали, насколько далеко древние люди отгоняли скот, или откуда человек взялся в погребении. Мы считаем априори, что он местный, родился там же, где его и похоронили, а вот оказывается, что не совсем так. В бронзовом веке были мигранты с очень дальних территорий.
Недавно в журнале «Российская археология» опубликовали статью по импорту тканей. Оказалось, что в бронзовом веке это было не просто домашнее производство — они своих овечек чесали и из шерсти делали ткани. Да еще и импорт тканей был довольно на большие расстояния уже в это время.
Экспедиция Челябинского государственного университета успешно работала на поселении бронзового века Степное в 2021 и 2023 годах. Это такое же поселение как Аркаим, только самое северное в этой «Стране городов», северный форпост — они охраняли эти территории и стояли на границе с лесостепью, где жили уже совершенно другие племена, с другим укладом, с другой культурой. У них были широко развиты различные культурные связи, и мы в этом памятнике находили и импортные вещи, и подражания импортным вещам. Мы копали поселение, и внезапно нашли несколько странных погребений. Погребения на поселении — это необычно: там люди обычно не хоронят своих собратьев, потому что это неудобно, это не по обряду. Одно погребение было во рву, это был общий ров поселения. Там лежала женщина с ребенком. Другое погребение взрослого индивида было как бы за поселением на хозяйственной площадке. И в обоих случаях обряд был не совсем синташтинский, или аркаимский. Мы заподозрили неладное, но мы бы ничего не смогли понять, если бы не было изотопов стронция.
— Если бы не было этих суперметодов…
— Да. Более того, мы с коллегами проанализировали не только эти находки, но и всех, кто был погребен в могильниках — то, что мы за 20 лет там накопали. Оказалось, что похороненные в могильнике — местного происхождения, а как раз вот те, которые на территории поселения — пришлые, причем пришлые непонятно откуда, но точно издалека. Это были женщины. Мы установили факт межкультурных браков, причем невест возили не с соседней деревней, а с далеких краев.
— Это действительно очень интересно. А какие компьютерные методы используются в археологии?
— Из компьютерных методов применяется 3D-моделирование, и сейчас очень популярно использование беспилотников для съемки памятников. Эти летательные аппараты снимают нам 3D-модели памятников буквально за полчаса, раньше съемка занимала две недели. У нас есть проект с математиками из ЧелГУ: мы пытались научить нейросеть разыскивать археологические памятники.
— Получилось?
— Пока мы в процессе.

Фото: Предоставлено "Комсомолке".
— Аркаим открыли еще в 1987 году. Что нового о нем узнали за последние годы?
— Мы говорим об Аркаиме как о широком явлении, то есть это не конкретный памятник, а археологическая культура, с которой связана так называемая «Страна городов», и в последние годы мы узнали просто массу нового. Я кратко попробую обрисовать спектр наших новых открытий. Во-первых, территория «Страны городов» буквально за последние пару лет расширилась, наверное, вдвое. Не знаю, почему так происходит, это, видимо, связано с волновым развитием науки, как и всего остального. В 70-е годы было известно одно поселение Синташта, которое считалось особенным… Потом, в 87-м году, после открытия Аркаима, мы сразу открыли 20 поселений, так как стали применять методы дешифрирования аэрофотоснимков. Наверное, с начала 2000-х годов не было открыто ни одного нового памятника. И буквально за последние годы мы открыли уже чуть ли не десяток: в прошлом году мы открыли два новых поселения, в этом сезоне наши коллеги обнаружили еще несколько поселений. И плюс к этому — мы пересмотрели отчеты и оказалось, что старые памятники тоже были укрепленными поселениями. Мы переосмыслили информацию, и действительно «Страна городов» существенно расширила свои границы, там уже, далеко за 30 поселений. Практически в два раза увеличилось количество поселений, подобных Аркаиму.
— Появились ли какие-то новые гипотезы, например, о назначении, о причинах исчезновения Аркаима и «Страны-городов»?
— Мы сейчас рассматриваем феномен Аркаима как процесс: приходит понимание того, что это была трансформация. Мы больше узнаем, например, генетической информации: кто были предками местного населения, откуда и с какой территории они пришли, что лежало в основе этой культуры. Конечно, пришло понимание, что культура трансформировалась, она перетерпела изменения.
Вот мы на небо смотрим — видим звезды, но звезды друг от друга расположены на расстоянии миллионов, миллиардов километров, а мы видим «плоскую» картинку. И археологи копают памятники и наблюдают такую же «плоскую» картинку. Когда мы копаем больше новых памятников, копаем их более внимательно, применяем новейшие методы для анализа, мы уже наблюдаем процесс, а не «плоскую» картинку.
— Можете ли вы выделить, какие самые значимые открытия, связанные с бронзовым веком, были сделаны в нашем регионе в последние годы? Может быть, назовете открытие или теорию, которая заставила пересмотреть все, что было до?
— Буквально недавно это открытие состоялось, множество СМИ сообщало о нем. У Челябинского госуниверситета есть проект по раскопкам двух объектов в Карталинском районе — рудник бронзового века и стоянка эпохи неолита-энеолита. Мы их исследуем с 2022 года. Это огромный проект, памятники огромной площади. Мы их воспринимали как совершенно разные объекты. Между ними расстояние почти в километр, и рудник бронзового века не должен быть связан с поселением каменного века. Но недавно мы обнаружили на руднике погребение эпохи энеолита, причем два погребения трех индивидов. В одном лежал пожилой мужчина, это было вторичное погребение, я подозреваю, что со следами травм, а во втором лежали, вернее, сидели два погребенных — подросток и женщина. Это вообще само по себе необычно, потому что за последние 100 лет на Урале было найдено восемь погребений эпохи неолита, а мы буквально за пару дней увеличили их количество почти на треть.
Это необычный вид погребения — они были в шахтных могилах, и скорее всего, они действительно разрабатывали этот рудник. Возможно, они рыли шахты, а потом вторично использовали ямы под погребения. Но самое интересное, что у женщины был медный браслет. Раньше энеолит считался смутным периодом, про который никто ничего толком не знал. Считалось, что до Аркаима ничего не было: какие-то племена где-то жили, неизвестно чем занимались… Но связав эти два памятника — рудник и стоянку — мы поняли, что еще в эпоху энеолита у нас была металлургия. Найденный браслет уникален. Я как специалист по украшениям бронзового века могу сказать, что аналогов этому браслету нет: он орнаментированный и совершенно не похож на украшения бронзового века. Это была совершенно оригинальная металлургическая школа. Буквально в тот же день мы на стоянке нашли следы металлургического процесса: шлаки и металл, слитки металла. Если мы с открытием Аркаима отодвинули начало развития металлургии на Урале лет на 300, то это открытие отодвинуло его на тысячу лет. Это прорыв.

Фото: Предоставлено "Комсомолке".
— Вся металлургия началась с Южного Урала?!
— Скорее всего, нет, но звучит хорошо. Факт наличия столь развитой металлургии в энеолите — это сенсация. Мы должны сделать все датировки, ДНК, реконструкции их облика и так далее. Когда мы проведем весь этот комплекс анализов, я думаю, мы очень много поймем про связь Аркаима с эпохой энеолита. Кстати, раньше уже высказывалась гипотеза о том, что одним из компонентов населения, которое составляло Аркаим, было местное энеолитическое население.
Раньше считалось, что металлургические технологии были принесены из Предкавказья. Сейчас мы знаем, что у них были конкуренты уже в энеолите. Это перевернуло наше представление о взаимоотношениях бронзы и энеолита, и взгляд на историю бронзового века.
— Это действительно можно назвать сенсацией. Я поздравляю вас и всех ученых, задействованных в этом проекте. Огромное спасибо!
Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда и Челябинской области № 25-28-20202.
К ЧИТАТЕЛЯМ
Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-904-934-65-77 (Telegram) или kpchel@phkp.ru.
Подпишитесь на нас: ВКонтакте, Одноклассники, Telegram, Дзен.
При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.