«За живых радуюсь, за мертвых — плачу»: что говорят челябинские ветераны в День Победыфото

В этих разговорах — не парадная история, а настоящая жизнь

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

Пока над городом разносятся звуки военного оркестра, а на площадь Революции чеканным шагом выходят парадные расчеты, на скамейках и трибунах замирают главные хранители этого дня. Им за 90, кому-то даже за 100. Корреспондент «Комсомольской правды» в День Победы поговорила с ветеранами Великой Отечественной войны и тружениками тыла. В этих разговорах — не парадная история, а настоящая жизнь, в которой подвиг переплетен с невыносимой болью, а радость праздника — со слезами по погибшим.

Второй век Евдокии Ненаженко

Под теплым майским солнцем Евдокия Петровна встретила корреспондента с улыбкой на лице. На мое приветствие она отвечает с той теплотой, которая бывает только у людей, переживших страшное и научившихся ценить каждое мгновение мира.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

— Самую большую радость за всех, которые прошли войну, за живых и мертвых, — голос Евдокии Петровны дрожит. — За мертвых, конечно, плачу, плачу. А за живых радуемся, что такое уважение, такой почет.

На вопрос о возрасте ветеран отвечает с поистине библейским спокойствием:

— Второй век начинаю жить, первый год пошел.

И за этой улыбкой — судьба, выкованная в огне. С 17 лет она четыре года отработала на заводе № 34, эвакуированном из блокадного Ленинграда.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

— Все для фронта, все для Победы было, — чеканит она главный лозунг той эпохи, который для нее не пустой звук.

Но самое удивительное как причудливо переплетает время поколения. Муж Евдокии Петровны, Григорий Емельянович, был участником двух войн — Финской и Отечественной. А сейчас на передовой — ее внук Григорий Алексеевич, отец четверых детей. Служит уже третий год.

— Пошел добровольцем, — с гордостью и тревогой рассказывает ветеран. — Ранен был, пять месяцев в госпитале в Питере, сейчас на реабилитации, готовят еще к операции.

«Я в папиных брюках была всегда»

Лидия Андреевна Лапушкина признается: Парад она не пропускает никогда. Для нее Челябинск — это не просто город, а живой организм, «труженик». И сама Лидия плоть от плоти этого тылового фронта.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

— Я труженик тыла, я водила трактор, — поправляет она меня, и в голосе звучит достоинство.

Она вспоминает Курганскую область, откуда всех мужчин забрали на передовую. Тогда 13-14-летние подростки стали за мужчин, а девчонки — за женщин.

— Я в папиных брюках была всегда, — скупо бросает она деталь, которая рисует картинку ярче любой кинохроники.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

Детства не было. Был холод, от которого не спасала мужская одежда.

А еще была учеба и строгий учет: работая учетчицей полеводческих бригад, она дотошно проверяла, сколько керосина сжег тракторист и сколько гектаров вспахал. И в редкие минуты покоя девчонки вязали носки и отправляли на фронт. В этом году Лидии Андреевне, рожденной в тридцатом году, исполнилось 96 лет.

«"Игорь, Игорь!", а я не слышу»

Детские годы Игоря Николаевича Воробьева прошли в блокадном Ленинграде. И этот статус для него — незаживающая рана. Когда началась война, ему было всего два года.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

— Ребенком всю блокаду, как там меня мама сохраняла, только ей известно. Она уходила рыть траншеи, оставляла меня одного дома, — рассказывает ветеран.

Тишина. Слышно, как где-то вдалеке репетирует оркестр.

— И вот однажды такой взрыв, стекло выбило… я чувствую, я оглох. Мама пришла, кричит: «Игорь, Игорь!», а я не слышу. До сих пор у меня эти последствия именно блокады.

Этот человек, переживший ад на земле, шутит о возрасте: «Пока еще 13 лет осталось до старости». Слово «человек» для него буквально расшифровывается как «чело-век» — чело и век, 100 лет. После войны Игорь Николаевич 35 лет отработал на Челябинском тракторном заводе, став ветераном труда. Сейчас он с удостоверением ветерана смотрит на мирное небо.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

«Мне было 15 лет, когда началась война»

Николаю Егоровичу Шайбалову — 100 лет. Он уточняет с гордостью: «Да! Сто!». Он категоричен: 9 Мая — это самый главный праздник из всех имеющихся, он обошелся большой ценой.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

Он встретил войну в 15 лет, а потом отправился бить врага в зенитной артиллерии. Служба в войсках ПВО — это не только выстрелы, но и математика. Орудийным номером он устанавливал угол пикирования самолета, ловил врага в перекрестье прицела. А потом, когда в марте 1944 года погиб наводчик, встал на его место и сам вел стрельбу.

Он вспоминает, как встретил Победу в Болгарии, в городе Пловдиве. Тревога среди ночи, зачитанный акт о капитуляции и бочка вина, которую выкатили прямо в строй.

— Побрякали кружками, бочку укатили обратно и объявили отбой. Мы пошли спать. Буднично, по-солдатски.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

Но когда я спросила про напутствие, голос 100-летнего зенитчика зазвучал твердо, как сталь:

— Время хорошее. Россия сейчас в хорошем состоянии. Молодому поколению учиться, учиться и учиться, чтобы держать страну на боевом посту, чтобы никому не было повадно поживиться за счет российских просторов.

Глядя на этих людей, понимаешь: они — живая история, соединение эпох. Евдокия Ненаженко, у которой на фронте муж, а сейчас — внук; Лидия Лапушкина, таскавшая хлеб в отцовских брюках; Игорь Воробьев, потерявший слух от блокадного взрыва; и Николай Шайбалов, который в критический момент не растерялся и встал на место наводчика. В День Победы они испытывают радость за живых и плачут за мертвых. А мы, слушая их, обещаем помнить. Другого они не просят.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-951-803-09-94 (MAX) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: MAX, ВКонтакте, Одноклассники, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.