Интересное1 августа 2011 2:00

Уральские буддисты живут на облаке

В этом лично убедилась корреспондент «КП»
Уральские буддисты живут на облаке

Уральские буддисты живут на облаке

Про гору Качканар я прочитала в Интернете. Блоггеры красиво расписывали волшебный пейзаж и загадочный буддийский храм. Мы с сестрой не удержались. И отправились в путешествие. Прогноз не предвещал хорошей погоды. Но мы понадеялись на русское «авось». И напрасно…

Гора

Это высочайшая вершина Среднего Урала — почти 888 метров над уровнем моря. Как и некоторые другие средне- и североуральские горы, она была сакральным местом для языческого населения. Но название, по одной из гипотез, получила из тюркского языка, где качканар — это «лысый (с белым пятном во лбу) верблюд». Белым пятном на его каменной «морде», были разросшиеся кусты ягеля.

В поход!

На автобусе из Екатеринбурга за шесть часов мы доехали до города Качканар. Когда остановились, на улице еще было по-утреннему темно, моросил дождь… Кресло автобуса как-то вдруг приросло к пятой точке. Хотелось домой — спать.

На автовокзале нам предстояло купить билет на обратную дорогу. В окошечке под надписью «Касса» сидела типичная тетя-кассир и сонно смотрела в свои очки. Именно в них, а не через них.

— У меня «текущая касса», разве не видите — написано же. Касса «Предварительной продажи» откроется в восемь. Ожидайте.

Российская логика всегда отличалась «умом и сообразительностью». И даже, если на полупустом вокзале есть две кассы, значит это кому-нибудь нужно. По крайней мере, в это лучше просто поверить.

Качканарские буддисты держат хозяйство. Птицы клюют зерно в вольерах, а козы с удовольствием прогуливаются по отвесным скалам.

Ждать мы, не стали — терять два часа не хотелось, подумали, что успеем купить билет вечером.

Мы пошли прямо — к горе. Через двадцать минут увидели смотровую площадку. Шум работающей на руднике техники больше похож на завывание животных. Тревожно, но зрелищно. Двинулись дальше, руководствуясь советами блоггеров. И увязли в кустарниках.. На улице +12.Попали! На помощь пришел интернет. На картах из космоса мы увидели место, куда шли, увидели гору, от которой уходили все дальше и дальше…

Путь наверх

Сорок минут мы поднимались в гору. Тысячу раз хотелось все бросить. Рюкзак не становился легче, хотя по пути мы съели все припасы. В итоге — не разгрузили спину, но нагрузили живот. Впереди не видно ничего. Туман поднимался вместе с нами. Силы были на исходе, как вдруг из тумана выплыла лысая улыбающаяся голова, за ней — худощавое тело. Это один из буддийских монахов связывал дрова, чтобы удобнее было их нести. Голова назвалась Луг Мо Па.

— Можно просто Луг. Вы же до озера хотите сходить. Это в четырехстах метрах отсюда — прогуляйтесь и поднимайтесь к нам в монастырь — мы вас чаем напоим. Нас там десять человек. Только захватите с собой связку дров. Пожалуйста.

Заветы буддистов строги и гуманны, но звучит все равно как-то угрожающе.

Сам он пошел по лесной тропинке налево, а мы двинулись опять вперед и вверх.

— Ты на табличке надпись прочитала? — спросила сестра. А я и правда, обратила внимание на желтую доску, где черным было выведено — «На скалу «Верблюд» не обязательно идти через монастырь». Это выглядело, как предупреждение. Десять каких-то монахов, дремучий лес…

После посещения озера, которое полностью было затянуто туманом, сомнения развеялись — в монастырь пойдем. Надо же вынести хоть какую-то практическую пользу из путешествия.

Мы вернулись к дереву с ленточками, Луга уже не было. Зато к нам спускалась лысая буддистка — в робе и с той же миролюбивой улыбкой.

Крехтя, мы протащили вязанку дров метров четыреста, остановились отдохнуть. Вкусно пахло пихтой. Дождь набирал обороты. Мимо нас проскочила та самая буддистка — с вязанкой дров, аналогичной той, что мы еле-еле таранили на двоих. Девушка несла ее на плече, словно это был невесомый мешок с пухом. В момент она скрылась из виду. Мы же подошли к храму через полчаса.

Дрова, которые мы несли, намокли, и мы приободрились — теперь из них не получится костер, нас пожалеют и оставят, как минимум, до завтра.

Храм начинается с постройки, в которую непосвященным вход воспрещен. В православие это назвали бы часовней.

Дом на горе

Жить коммуной в 10 человек — 7 мужчин и три женщины, начинать день с пения мантр и продолжать его работой — тяжелой, физической, питаться только крупами и чаем… Кажется, нормальный человек, в здравом сознании на такое не пойдет. Первым пошел наш новый знакомы Михаил Санников. Теперь к нему обращаются не иначе, как Лама Тендзин Докшит.

Поднявшись на вершину горы (кстати, дрова мы бросили у ее подножья — просто больше не было сил), мы застали буддистов за трапезой. Я думала, что это какая-нибудь особенная картина — вот они собираются вместе, наливают в пиалки чай и молча созерцают природу вокруг. Но в сколоченной наспех деревянной времянке было шумно. Вместо пиалок нам предложили железные кружки.

Украинец, пермяк, свердловчанин, уроженец Челябинска — парни оказались вполне разговорчивыми и веселыми. Начали темой строительства монастыря, закончили разговорами о возможной войне с Китаем.

Мы сначала и не обращали внимания на человека лет пятидесяти с бородой и в фуфайке, который тоже сидел за столом. Он смахивал больше на сторожа. Но оказался Ламой.

Помните Михалыча из «Особенностей» национальной охоты? Рассудительный, медлительный, вечно с ухмылкой. Лама точь-в-точь его повторял. На вопросы личного характера отвечал коротко, а вот отстраненные темы с удовольствием поддерживал. За плечами у Санникова три высших образования, одно из которых военное, опыт работы патологоанатомом и коком. Там — в далеко в прошлом — у него осталась жена и трое детей. Теперь у Ламы другая жена — «соратница» по вере.

Сторожевой пес. Знает, что буддисты запрещают вставать на траву, поэтому лает, когда посетители оступаются.

Лама-бомж

Основатель монастыря - Михаил Санников. Теперь к нему обращаются не иначе, как Лама Тендзин Докшит.

Монах, которого мы встретили первым, Луг, рассказал, как все начиналось:

— Много лет Тендзин Докшит учился буддизму в Бурятии и Монголии. Думал, оставаться там и дальше, но однажды его Учитель указал место — гору Качканар, и повелел ему строить там храм. В 1995 году Лама заложил первый камень в «Шадтчуплинг» («Место изучения и осуществления»). Изредка он спускался с горы, чтобы подработать и добыть денег на пропитание, затем вновь возвращался. Местные жители считали его бомжем и сейчас продолжают так называть… По мне, так лама самый богатый человек и место жительства у него есть — гора Качканар, от которой до неба рукой подать.

В 1998 году все, что уже было построено на тот момент, сгорело. Пришлось, начинать с нуля. У Ламы стали появляться помощники — кто-то принимал монашеский обет и оставался, кто-то приезжал на время.

Качканарский горно-обогатительный комбинат «Ванадий» был не слишком рад соседству — неподалеку от монастыря находятся рудные месторождения, на которые он претендует. Но почему-то и спустя столько лет, храм возводится.

Мне было интересно, где монахи берут деньги на стройматериалы и еду. И Луг ответил:

— Пожертвования. К нам же часто приезжают иностранцы. Тут вот немка пришла — одна, без сопровождения. По-русски — ни-ни. Как добралась — до сих пор не понимаем. Так вот, гости, особенно заграничные, нам помогают — не скупятся. Еще письма пишем разным благотворительным организациям. Конечно, денег всегда не хватает, но мы же понимаем, что ничего не делается быстро. Еще мы понимаем, что для строительства полноценного монастыря может потребоваться не одно десятилетие и даже столетие. Но мы никуда не торопимся.

Ударить в буддийский колокол (хотя бы рукой, даже пальчиком) – уже экзотика.

Чудные люди. Среди них нет таких, кто бы дал обет безбрачия, поэтому в монастыре уже живут три пары. Готовы детские комнаты, только пока нет самих детей. Были семьи, которые зачав здесь ребенка, уезжали рожать и воспитывать его в город.

— Как только ребятишки появятся, будем их здесь учить радоваться жизни, природе, — говорит Луг.

У нас — матерей, у меня как у будущей, у Жени, как настоящей, сердце начало побаливать: вокруг скалы, обрывы и камни. Камни, камни. Представить, как здесь будет расти маленький ребенок — без чувства самосохранения — просто невозможно.

— Сейчас мы держим хозяйство — кур, козочек, кроликов, выращиваем овощи — продолжает Луг, — все натуральное. Здоровые получатся ребятишки, вскормленные на козьем молоке.

Здоровые, если не покалечатся…

Нам показали библиотеку, ступу, окруженную стенами из скал, дерево желаний, гостиницу и места, где спят монахи — сараи без отопления. Печка есть только в главном здании деревянного комплекса — но тепла от нее мало.

Около этой буддийской святыни можно загадывать желания и оставлять всякие мелкие приношения.

— Болеем ли мы? — Луг задумывается, — Болеем часто. Особенно те, кто только что приходят и осваиваются. Наш организм все равно уже привык (Луг здесь с 2005 года, оставил дом и родных в Перми — прим. авт). Лечимся также как и все — таблетками, ну еще травами всякими — их здесь много растет.

У меня сестра после такого визита поняла, как сильно любит душ, полный холодильник и батареи. Что же могло выгнать достаточно нормальных людей из города в лачугу на вершине горы, где бесспорно красиво, но ничего не предусмотрено для жизни человека? Усталость от суеты? Скорее всего.

Мы ушли из монастыря через два часа, а показалось, что прошел целый день. Время на горе буквально тянется. И, вряд ли, это аномалия, скорее это какое-то особое состояние души.

Лама, когда прощались, кинул нам вслед: «Торопитесь?», потом тише и с грустной иронией: «Ну, торопитесь».

Так выглядит монастырь в хорошую погоду.

Здравствуй, мирская жизнь

Идти на остальные достопримечательности, которых здесь — уйма, не было желания — все равно их скрывало облако. Это Луг нас поправил. Когда мы жаловались на дикий туман, монах улыбнулся и сказал: «Вы в облаке. Не туман это».

В порванных ветвями деревьев дождевиках, мокрые, в грязи по голень, мы спускались с горы. Чтобы на автовокзале не купить билет на обратную дорогу. Чтобы бегать потом по городу и искать автокомпанию. Чтобы быть обязанными кому-то. Чтобы отчитываться… Мы вернулись в мирскую суету.

А монахи на горе Качканар и сейчас пьют чай — зеленый или черный — на выбор. И никуда не торопятся. Им незачем.

Чаепитие качканарских монахов на деле оказалось добродушной посиделкой.

Как добраться до горы

Доехать нужно до КПП (контрольно-пропускной пункт) Западного карьера. От автовокзала — это минут семь езды. Оттуда пешком идти до небольшого административного здания из красного кирпича. Около него будет поворот налево. Вам туда. Через 100-200 метров окажетесь на развилке. Здесь как в сказках: налево пойдешь — горнолыжную станцию найдешь, направо и вниз — Западный карьер, прямо и наверх — на гору Качканар придешь.

Эта надпись действует как-то магически. Хочется продолжить: «И начинается небытие, безмятежность, пустота…»

ДЛЯ СПРАВКИ

«Не любить, не страдать, не жить — вот идеал буддиста»

Основатель буддизма Сиддхартха Гаутама (приблизительно с 623г. до н. э. по 543г. до н. э.), принявший эпитет Будда («пробудившийся») свое мировоззрение свел к четырем положениям:

1. Мир полон страданий.

2. Причина страданий есть результат моей плохой кармы, порождаемой привязанностью ко всему земному.

3. Страдание можно прекратить.

4. Существует путь для прекращения страданий.

Адепт учения должен был направить свои усилия на достижение состояния угасания всех земных желаний (нирвана — «угасание») собственными усилиями. Надо достичь освобождение от всех привязанностей. В то же время Будда не отверг политеистическую картину мира по сути. Места божеств оказались незанятыми и стали постепенно заселяться существами достигшими нирваны (или отказавшимися войте в нее) и многочисленными богами, «принявшими» буддизм. Так возник сложный буддийский пантеон, требующий жрецов и обрядов.

Буддизм, в противоположность христианству, проповедует абсолютное неприятие мира; его идеал — самоуничтожение. Усилия буддийского мудреца направлены не к обнаружению положительной основы явлений жизни, не к обретению истины, а к разоблачению отрицательных качеств бытия, к выяснению призрачности вещей и явлений. Это не рост духа, составляющий цель христианской аскетики и мистики; это — прекращение духа.

Во всех рассуждениях буддистов нет ни слова о любви. Только заботы об угасании. «Как бы велики не были нужды и потребности других, никто не должен ради них жертвовать своим собственным спасением». Так сказано в своде буддийской морали.

Исследователь индусской культуры Фон Шредер говорит:

— Снова и снова, со стороны буддизма — отрицание; со стороны христианства — утверждение. Любить, страдать, жить — вот обязанность, вот желание истинного христианина. Не любить, не страдать, не жить — вот идеал буддиста.

По материалам сайта azbyka.ru.

Интересное