Юрий Бобков: «Я ходил на Таганку через угольную яму…»

Ради любимого театра Юрий Бобков отказался отмечать юбилей.

Именно он поставил большую часть спектаклей, которые идут сегодня на сцене этого культового для Челябинска театра. В канун юбилея мы встретились с мэтром и попросили вспомнить шесть самых памятных событий — из каждого десятилетия по одному.

Десятилетие первое:

в три года болтал по-немецки

— Лет до десяти я жил в селе Чумаково Новосибирской области — мама, Александра Николаевна, попала туда после мединститута и встретила отца, Ивана Васильевича, прошедшего войну и отслужившего 8 лет. Я рос в странной среде колхозников и ссыльных интеллектуалов, которые приехали из Санкт-Петербурга, из Польши. Так, в нашем доме жила монашка с Западной Украины Александра Яковлевна. Ее сослали за то, что пошла «ходоком» к Сталину просить за свой монастырь, который закрывали. На работу ее никто не брал, вот родители и приютили ее из жалости. А она меня воспитывала, читала библейские рассказы. Года в два я начал читать наизусть довольно длинные детские стихи, а в три — свободно говорил по-немецки. Мама зашла во двор к соседям — ссыльным немцам, а я болтаю с их сыном о тайнике с бутылочным стеклом за сараем...

Помню как-то лет в шесть мы с пацанами днем залезли в недостроенный колодец, а потом подняли головы и… увидели звезды на потемневшем среди дня небе. Тогда первый раз мы, деревенские, задумались о вечном. Смешно, но, думаю, именно тогда я был больше всего философом.

За свое деревенское детство я получил такой опыт, которого не могло быть у городского. Я столкнулся со смертью, с очень необыкновенными людьми. И, думаю, все это глубоко во мне засело, а теперь всплывает из подкорки помимо воли, когда я делаю очередной спектакль…

Десятилетие второе и третье:

читал стихи Любимову

— В детстве и юности я безумного много читал. Как-то, уже в старших классах, попалась мне книга Ираклия Андроникова о Лермонтове. Я начал писать стихи, да так увлекся! Потом была первая книга о театре — книга о Вахтангове. Меня потрясла его трагическая судьба. Я с упоением слушал по радио «Театр у микрофона». Но поступать поехал в челябинский политех. Других вариантов для юноши не было. Учился на автотракторном.

В первые каникулы поехал с другом в Москву — по театрам. Зацепила Таганка. И я остался в столице, чтобы посмотреть весь ее репертуар. Билетов не достать. Но я заходил в ресторанчик при театре, раздевался там и, сделав вид, что выбегал покурить, проходил в зал. Либо покупал бутылку водки кочегару и проникал в театр через угольную яму. Я посмотрел весь репертуар, а потом набрался наглости и пошел к Юрию Петровичу Любимову проситься на работу. Любимов послушал, как я читаю стихи, но к моему рвению отнесся скептически: «Да, нерв у вас есть, но вы необученный. Идите учиться! Лучше всего в Щукинское». Пришлось вернуться в Челябинск. Я сразу пошел на репетицию «Манекена», и меня взяли в массовку. Это определило мою судьбу.

Сцена из спектакля ".....................".

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Кстати, ЧПИ я окончил успешно. И не жалею об этом. Точные науки дисциплинируют мозг, а благодаря своим техническим знаниям я сам придумываю некоторые моменты сценографии. Например, как заставить занавес двигаться по сложной траектории. А еще вуз подарил мне много прекрасных и творческих друзей.

Десятилетие четвертое:

отказался от квартиры ради 90 рублей

— После диплома главный конструктор ЧТЗ Иван Савватеевич Кавьяров звал меня к себе в научную лабораторию. А я остался на кафедре, поближе к «Манекену». Потом работал инженером в институте КТИАМ, мне даже светила квартира. Но я все бросил и ушел на зарплату в 90 рублей в клуб ЧПИ. Родители узнали об этом только через год. Они были в шоке! Все в моей жизни происходило медленно и неправильно, как говорил Веничка Ерофеев. Я принял решение заняться исключительно театром. Тогда я уже играл ведущие роли, пробовал себя в режиссуре. И, наконец, поступил на заочное режиссерское отделение в Щукинское училище, то самое, которое мне напророчил Юрий Петрович.

Я ходил на репетиции к известным режиссерам. Иногда без разрешения пробирался на балкончик и смотрел, как работают Захаров, Гончаров, Эфрос, Любимов. Это были мои университеты. Свой дипломный спектакль «Из жизни насекомых» поставил в Челябинском театре кукол. Он шел там 15 лет.

Был соблазн остаться в Москве. Однако я решил вернуться в Челябинск, чтобы попробовать сделать из «Манекена» профессиональный театр.

Десятилетие пятое:

был архитектором и прорабом

— Главное событие пятого десятка — рост «Манекена». Мы стали профессионалами, в репертуаре уже значились шесть спектаклей, зрители были всегда, но актеры по-прежнему играли в подвале! И тут благодаря поддержке общественности мы добились выделения своего помещения — город отдал театру бывший кинотеатр имени Пушкина. Следующие четыре года я жил на стройке. Был и прорабом, и архитектором. Легендарный академик архитектуры Евгений Викторович Александров спроектировал наш зал, который напоминает древнегреческий театр. Я ходил у него в консультантах по нестандартным решениям. Проводил оперативки со строителями. Мне кажется, что такое расположение сцены и зрительных мест позволило сохранить камерность и я бы сказал — европейский облик театра. Репертуар вырос до двух десятков с лишним названий. В этот же период мы съездили с успехом примерно в 15 стран мира и регулярно проводили международный фестиваль «Театральные опыты».

Десятилетие шестое:

ставлю то, что люблю!

— К сожалению, шестой десяток оказался сложным. Чтобы выжить, мы уволили два года назад половину сотрудников. Сегодня на каждого свалилось в два раза больше работы. Зато вместо 20% от общего финансирования, которое зарабатывается в других театрах, мы зарабатываем 50%, на энтузиазме. И пока идет такое трудное время, я отказался отмечать юбилей.

Спектакль "......................".

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП

И все же закончу на позитиве. У нас фантастический репертуар. Любой понимающий зритель или критик скажет: у нас нет случайных названий. Мы ставим только то, что любим. Поэтому некоторые спектакли живут очень долго: «Ромео и Джульетта», «Дон Жуан», «Беги, Веничка, беги!», «Ю», «Сирано де Бержерак», «Долгое счастливое Рождество». А рядом новые — «Чацкий-Камчацкий» или «Сотворившая чудо»... В репертуаре 40 названий. Это наша гордость!

Послесловие

Наверное, каждый хотел бы прожить такую яркую жизнь. Мы попросили Юрия Бобкова поделиться секретом его успеха.

— Насчет успеха не скажу. Смотрите, как мы лихо в этой статье проскочили шесть десятилетий — и все про сложности и неправильности говорили. А чтобы — с некоторым удовлетворением... Когда-то Толстой решил написать про восстание декабристов, а начал с его причин, отодвинув начало лет на 15 — 20. Так на свет появился великий роман «Война и мир», где до декабристов так и не добрались. Потом он писал, что работал с «энергией заблуждения». Может, я тоже заблуждался по жизни. Но всегда был увлечен своим делом, верил в его успех, а еще — был упрямым до крайности, до конца. Желаю и вам такого.