«Айда в Ленарь за горбулкой»: какие слова могут понять только челябинцы
Итогом работы группы ученых станет создание русско-английского словаря Южно-Уральских реалий
«Ленарь», «Меридиан», «мужик с пистолетом» — этих названий нет на карте, но, если вы произнесете их в Челябинске, то вас точно поймут. Челябинские ученые* составили список современных топонимов-регионализмов нашего города, а основой для исследования стали «комменты» горожан в Интернете.
Должен ли каждый житель знать эти слова? Почему некоторые топонимы вроде «Тополиной аллеи» остаются даже тогда, когда никаких тополей уже не видно? Об особенностях языкового мышления мы поговорили с профессором кафедры восточных и романо-германских языков факультета Евразии и Востока ЧелГУ, заведующим кафедрой иностранных языков ЮУрГИИ им. П. И. Чайковского, доктором филологических наук Анной Таскаевой на радио «Комсомольская правда-Челябинск» (95,3 FM).
— Расскажите о Вашем исследовании. Почему решили обратиться к данной тематике?
— Мое обращение к данной тематике обусловлено работой по гранту, который финансируется Российским научным фондом совместно с Челябинской областью. Название гранта «Когнитивно-прагматический и инвариантный подходы к исследованию современных культурно и территориально маркированных слов, используемых жителями Челябинского региона, c созданием русско-английского словаря Южно-Уральских реалий».
Прежде всего, давайте определимся, что такое культурно и территориально маркированные слова? На сегодняшний день существует целый ряд терминов, используемых для обозначения региональных лексем: регионализм, локализм, диалектизм, которые встречаются в научной литературе наряду с более привычными терминами, такими как диалектизм, жаргонизм, сленгизм. В своем исследовании мы пользуемся термином «регионализм». Регионализмы — это характерные для конкретного региона слова и словосочетания. Возникает вопрос, почему изучение регионализмов интересно? Регионализмы представляют собой уникальный пласт лексики, это маркеры региональной идентичности, то есть личностной связи жителя региона с территорией проживания.
— Как образуются «народные» топонимы? Почему человек стремится, если можно так сказать, исковеркать слова?
— Что такое топоним? Топоним — собственное название какого-либо географического объекта. Регионализмы как раз-таки представлены неофициальными топонимами, которые функционируют в разговорной речи наряду с официальными названиями. Приведем несколько примеров. Ленинский район города челябинцы называют Ленарь; северо-западную часть Челябинска, которая административно отнесена к Калининскому району, называют Северок, северо-запад или С-З, Металлургический район принято именовать ЧМЗ или в саркастическом варианте из-за неблагоприятной экологической обстановки чумазе. Интересны и народные названия улиц: Молодых или Молодцев — для улицы Молодогвардейцев, улицу Братьев Кашириных горожане сокращают до Кашира или Братьев, а Комсомольский проспект — до Комса.
Для чего нам это нужно? Причинами этого процесса может быть стремление дать более краткую номинацию, желание актуализировать в коммуникации оппозицию «свои — чужие», а также стремление к экспрессивности, языковой игре, основанной на противопоставлении официальной и неофициальной языковой культуры.
— От чего зависит устойчивость неофициальных топонимов? Например, про «Школьник» (магазин где сейчас «Золотое яблоко») как будто забыли, а вот тополиной аллеи тоже давно нет, но неофициальные название района осталось.
— Жаргонизмы, сленгизмы, регионализмы — это наиболее подвижная часть языкового корпуса. Приведем пример со словом зеленка. Зеленка — это документ, подтверждающий право собственности на объект недвижимости, который до недавнего времени был зеленым (метонимический перенос на основе механизма «объект — цвет этого объекта»). Сейчас зеленых документов не выдают, все документы мы получаем в электронном виде, и такое народное название выходит из обихода.
Что касается Тополиной аллеи, то верно Вы отметили, что народное название Тополинка, означающее часть зданий на бывшей Тополиной аллее города, до сих пор сохранилось, хотя деревьев там давно уже нет. Мне кажется, это связано, прежде всего, с тем, что название Тополинка обладает положительной коннотацией, что достаточно редко для наших народных топонимов. Название действительно прижилось, нравится жителям, и расставаться с ним грустно. Тем более, что на данный момент не появилось в данной локации настолько яркого объекта, который смог бы заместить в сознании жителей ассоциацию с аллеей.
— «Ёбург» как будто тоже реже говорить стали. Вспоминается у Алексея Иванова в книге, которая так и называется «Ёбург», есть такая фраза: «Хулиганское имя Ёбург — символ прекрасного и свободного времени обновления».
— По нашим данным для обозначения соседнего Екатеринбурга челябинцами используются названия Екат, Ёбург и ЕКБ. Но важно и то, как мы называем свой собственный город. Челик, Чел, Челяба, Члб… Нельзя не отметить, что анализ народных названий Челябинска, употребляющихся пользователями популярного городского портала, выявил, что богатая палитра народных названий Челябинска свидетельствует как о креативности жителей, так и о неоднозначном восприятии образа города. К сожалению, в комментариях пользователи преобладают народные топонимы с отрицательной коннотацией.
Встречаются и такие примеры, как грубое и самокритичное обращение к челябинцам — ЧЛБшники, а прилагательное «челябинский» зачастую заменяется на пренебрежительно звучащее Члбшный. Мне такие примеры не нравятся, но мы, как лингвисты, должны фиксировать все языковые факты.
Анна Таскаева на радио «Комсомольская правда-Челябинск» (95,3 FM)
— О некоторых словах мы узнали из Вашего исследования. Например, «уфимка» или «кривой мост». Это хорошо или плохо, что ты, будучи коренным челябинцем, не знаешь каких-то народных слов?
— Народный топоним Уфимка используется для обозначения Уфимского тракта, а мост через реку Миасс, который является дублером плотины Шершневского водохранилища, имеет народное название Кривой мост из-за извилистой конфигурации. Нет ничего страшного в том, что коренной житель Челябинска не знает тех или иных регионализмов. Незнание каких-либо регионально маркированных слов жителями региона означает лишь то, что в жизни конкретного жителя не случается ситуаций, в которых у него возникает необходимость использовать это слово.
Приведу пример со стекляшкой. В Челябинском государственном университете есть такие аудитории, которые перегорожены стеклом, их называют стекляшками. Если ты студент, ты будешь довольно часто использовать это слово в речи, но оно не будет в активном лексиконе тех, кто не учится в первом корпусе ЧелГУ.
— Челябинские слова «полуторка» и «горбулка» уже, наверное, можно встретить в путеводителях, а есть ли новые слова, которые понимают только у нас?
— К словам из разряда горбулки можно отнести и слова: грохотка, свечка, кулек, майка / маечка, обабок, мастерка, бичпакет и многие другие. Конечно, есть слова, которые понимают только у нас. И эти слова как раз-таки представляют собой либо народные названия топонимических объектов, либо слова, которые называют уникальные явления географии, флоры, фауны, не являющиеся актуальными для жителей других регионов, либо это могут быть культуронимы, то есть специфические реалии, свойственные и принадлежащие одному региональному сообществу и отсутствующие в другом, естественные элементы «своей», внутренней региональной культуры. Например, культуроним Трактор. В языковом сознании жителей нашего региона актуализируется значение, связанное с любимой хоккейной командой, а не с дорожно-строительной техникой.
— Сложно ли ученым вычислить чисто «наше» слово? Например, слово «губер» (губернатор), «вкатило» (понравилось) употребляют и в других регионах. Можно ли сказать, что интернет размывает сленговые границы?
В настоящее время наблюдается тонкая грань между говорами, просторечиями, жаргонизмами и сленгизмами. Зачастую не чувствуется различие между молодежным жаргоном и городским просторечием. Неоднородность такой лексики, вариативность и размытость критериев выделения затрудняют процесс отбора. Такая лексика, является продуктом языкового творчества населения.
Давайте вместе прочитаем отрывок из записанного нами текста, и попытаемся понять значение некоторых слов:
…Ты знаешь, мать ее вчера весь вечер костерила: «Что это за финтифлюшки у тебя на голове? Кто это тебя так обкарнал? Ты что сбрендила? Я на работе ухайдакиваюсь не затем, чтобы вот за это платить».
Согласитесь, что этот текст будет понятен и за пределами нашего региона. Сленговые границы так или иначе размываются благодаря Интернету, глобальному медиадискурсу.
— Вы исследовали комментарии, в том числе, в паблике «Подслушано ЧМЗ». Металлургический — особенный район, как «город в городе». Что интересного Вы там обнаружили?
— Меня удивило частотное употребление слов с суффиксами уменьшительно-ласкательного значения. Приведем несколько примеров: коммунка (коммунальная квартира), девчушка, днюшка, бошочка (голова). Вероятно, частотное употребление таких слов связано с потребностью в компенсации «суровости» Челябинска.
Самыми иллюстративными примерами регионализмов являются наречия и междометные выражениям. Например: похлеще в значении «получше», «посильнее», видать вместо «видимо», неужто вместо «неужели», полюбас в значении «в любом случае», поздняк вместо «поздно», в реале для обозначения «в реальности», «в действительности», ничегошеньки вместо «ничего», фигасе вместо выражающего удивление «ничего себе», батюшки для выражения чего-то умилительного, опачки для обозначения чего-то неожиданного, стопудово вместо «точно», айда вместо «пойдем».
Интересны и региональные фонетические особенности. Прежде всего, мы нашли подтверждение общепризнанному факту челябинского «чёканья»: вместо «что» или «чего» используется че, чо, чет, чевой. Кроме того, проявляется склонность говорящих к сокращению, приводящая к исчезновению не только гласных в потоке речи, но и целых слогов: ваще вместо «вообще», чес слово вместо «честное слово», ток как сокращение от «только», так скзть вместо «так сказать», тыща вместо «тысяча». Такие фонетические особенности объясняются беглостью речи южноуральцев, стремлением к упрощению речевых конструкций.
— Ученые обычно погружены в особую культурно-образовательную среду. Сложно ли было психологически читать комментарии пользователей пабликов?
— Не буду лукавить, сложно. Особенно когда приходилось читать концентрированно, чтобы успеть подать статью в срок.
Над исследованием работают ученые из нескольких вузов Челябинской области — Анна Таскаева, Светлана Песина, Светлана Питина, Елена Харченко.
К ЧИТАТЕЛЯМ
Присылайте сообщения в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники.
Viber/WhatsApp: +7-904-934-65-77
Также у нас есть канал на Яндекс.Дзен и Телеграм