Премия Рунета-2020
Челябинск
+17°
Boom metrics
Звезды30 мая 2024 2:00

Коллаборации с топовыми коллективами и «земские» миллионы: как в Челябинской области возрождают интерес к творческим профессиям

Поговорили с ректором ЮУрГИИ им. П.И. Чайковского Еленой Сизовой
Ректор ЮУрГИИ Елена Сизова и министр культуры Челябинской области Алексей Бетехтин

Ректор ЮУрГИИ Елена Сизова и министр культуры Челябинской области Алексей Бетехтин

Фото: Предоставлено "Комсомолке".

В последние годы культура и искусство Южного Урала переживают настоящее возрождение: билеты в театры разлетаются как горячие пирожки, выставки и фестивали собирают сотни и тысячи гостей. Заходят на ура и новые форматы, например, «Курчатов фест» (вот как он прошел в прошлом году).

А как обстоят дела с подготовкой самых главных людей — артистов? Поговорили с ректором Южно-Уральского государственного института искусств имени П. И. Чайковского, доктором педагогических наук, профессором Еленой Сизовой о том, как пережили провальные 90-е, коллаборациях с топовыми коллективами и театрами, а также поддержке и удержании молодых специалистов.

Елена Равильевна, первый вопрос про выбор профессии. Почему вы выбрали музыкальную стезю и были ли у Вас в семье музыканты?

— В семье до меня не было профессиональных музыкантов, но у меня очень хорошо пел папа, у него был прекрасный баритон и абсолютный слух, о котором, кстати, он не знал. Это выяснилось, когда я стала учиться в музыкальной школе, начала подбирать популярные песни на фортепиано и обратила внимание, что папа каждую песню всегда поет в определенной тональности, как бы «закрепленной» за этой песней. Я проверила его слух и оказалось, что он абсолютный! Что касается выбора профессии, у меня никогда не стоял вопрос, кем быть, потому что как только я пошла в музыкальную школу в возрасте 8 лет, то сразу поняла, кем буду. Мне было очень интересно заниматься в музыкальной школе, и было гораздо менее интересно заниматься в школе общеобразовательной. Учеба мне давалась легко: я была круглой отличницей по всем дисциплинам, во всех олимпиадах участвовала и призовые места занимала, но меня это не увлекало. А вот когда я поступила в музыкальное училище, то это был совершенно другой мир — интересный, увлекательный, притягательный, манящий!

Поддержали ли Ваше решение родные?

— Меня, конечно, уговаривали идти в 9-й класс (раньше не было 9 и 11, раньше было 8 и 10), потому что у меня была отличная успеваемость по всем предметам, особенно по физике и математике. Кто-то прочил мне поступление в политехнический институт, кто-то в медицинский, но я приняла решение пойти учиться в музыкальное училище.

То есть выбор вообще не стоял?

— Абсолютно. А уж когда я пришла в музыкальное училище, то поняла, что сделала единственно верный выбор. Там была удивительно интересная творческая атмосфера, высоко образованные, эрудированные преподаватели, увлеченные искусством студенты, потрясающие концерты, замечательное профессиональное общение, словом, было ощущение волшебной сказки, в которую тебе посчастливилось попасть неизвестно за какие заслуги!

1 курс, 1978 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

1 курс, 1978 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Более того, это были 1970-е годы, время массового «повального» увлечения музыкой во всей стране. В музыкальные училища было не поступить, конкурсы были дикие, несмотря на то, что принимали в три раза больше студентов, чем сейчас. Профессия музыканта считалась очень престижной и пользовалась большим уважением в обществе.

А конкурс был какой?

— Конкурс был минимум три человека на место. Пианистов принимали по 50 человек ежегодно, и всегда был огромный конкурс, причем на дневное отделение было не поступить, люди были рады поступить на вечернее и заочное. Весь цвет музыкальной общественности был здесь.

Группа теоретиков, 1981 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Группа теоретиков, 1981 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Репетировали по ночам и тратили стипендию на пластинки

Так это же сколько должно было быть педагогов, если 50 человек только на одном отделении учится?

— Здесь было очень много педагогов до 1990-х годов, и был огромный контингент студентов. Около тысячи человек студентов обучалось, представляете?

А где размещались?

— Размещались в этом здании (учебный корпус ЮУрГИИ им. П. И. Чайковского на Плеханова, 41 — Прим. ред.), но здание было заполнено «от» и «до», при подготовке к госэкзаменам Большой концертный зал был расписан до позднего вечера, а отдельные, особо рачительные, студенты умудрялись заниматься даже по ночам. Вот такая была популярность профессии.

А кто был директором в то время?

— Директором был Борис Михайлович Белицкий — уникальная личность, выдающийся педагог-пианист, профессионал высочайшей пробы, бесконечно преданный своему делу человек, истинный подвижник! Он был идеологом и вдохновителем всех лучших творческих инициатив, которые тогда развернулись в музыкальном училище. К нам приезжали известные музыканты — профессора Московской консерватории и института имена Гнесиных, давали в училище концерты, мастер-классы, проводили творческие встречи со студентами. Одни только приезды Веры Васильевны Горностаевой со своим классом студентов чего стоили! Это было целое событие! Учебные занятия на несколько дней отменялись, и все студенты толпой ходили в Большой концертный зал: мест всем не хватало, проходы были заняты, на сцене выставлялись стулья, и все сидели и жадно внимали творческому процессу. Кроме этого, были потрясающие концерты в Челябинской филармонии, на которые мы бегали почти каждый день. Это был другой мир — удивительно яркий и красочный, наполненный музыкой!

Борис Белицкий вручает Елене Сизовой красный диплом. Фото из личного архива Елены Сизовой

Борис Белицкий вручает Елене Сизовой красный диплом. Фото из личного архива Елены Сизовой

Почему он был другой?

— Вот приведу один пример. Когда у нас был день выплаты стипендии, мы бежали не в кафе или в магазин за косметикой…

За абонементом в филармонию?

— Нет. Абонементы филармонии тогда давали студентам бесплатно. Так вот… мы бежали сразу в Дом книги, в котором располагался прекрасный нотный магазин с отделом пластинок. Мы на всю стипендию набирали пластинок, нот, интересных музыкальных книг. Тогда это все выпускалось и было доступно, стоило недорого. Плюс еще заказывали ноты почтой. У меня до сих пор есть ноты произведений Баха, Гайдна, Моцарта, Бетховена, Шопена, Листа и многих других композиторов, изданные в Лейпциге, Берлине, Вене, Праге, Будапеште и т. д., хотя большую часть я уже отдала в библиотеку института, конечно. В общем, это была совершенно уникальная, интересная, яркая, праздничная, захватывающая, увлекательная жизнь, кардинально отличающаяся от всего, что было в общеобразовательной школе. И эта удивительная атмосфера всегда притягивала.

А какие были тогда у Вас мечты?

— Мы все, во-первых, мечтали поступить в консерваторию. Самой близкой была Уральская консерватория в Екатеринбурге (тогда — Свердловск), но у меня как раз мечты были связаны не с Уральской консерваторией. Наш основной педагог курса, Тамара Михайловна Белицкая, выделяла меня среди всех и готовила для поступления в Москву. Но так случилось, что после третьего курса я вышла замуж, а в Московской консерватории на тот момент не было заочного обучения, поэтому пришлось выбирать что-то поближе к дому. Вот так я оказалась в Уральской консерватории, где в то время тоже были прекрасные педагоги, с которыми было очень интересно общаться. К сожалению, многие из них в 1990-е годы уехали из страны, но мне еще посчастливилось у них поучиться.

Группа в свердловской консерватории, 1986 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Группа в свердловской консерватории, 1986 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Благородная профессия

Получается, что 70-е, 80-е годы — это был пик расцвета музыкальной культуры?

— Несомненно! Даже если посмотреть, какое внимание со стороны государства уделялось музыкантам, сколько было конкурсов и концертов, как освещались эти конкурсы и концерты в прессе, на телевидении, какая публика на них ходила.

Музыканты классического направления были очень известны, выступали по телевидению, их приглашали на «голубые огоньки» и правительственные концерты. В залы филармоний было просто не попасть. Народ в массовом количестве ходил на концерты классической музыки. Это считалось нормой, правилом хорошего тона, показателем уровня культуры и признаком образованности. Ну и, конечно, эта профессия была очень престижна.

Студенческий капустник. Фото из личного архива Елены Сизовой

Студенческий капустник. Фото из личного архива Елены Сизовой

Речь идет о музыкантах-исполнителях. А была ли престижна профессия музыкального педагога?

— В те времена в музыкальную школу в Челябинске трудоустроиться было просто невозможно, потому что все места были заняты. Знаю, что многие устраивались в общеобразовательную школу учителями музыки, выжидали пока какое-то место освободится в музыкальной школе. Да, престиж был просто удивительный.

А как насчет финансовой стороны вопроса, или тогда она так не волновала, потому что все жили в общем и целом одинаково?

— Во-первых, профессия музыканта считалась, как вам сказать, красивой, эстетичной, благородной. Все стремились заниматься чем-то красивым, соприкасаться с искусством, с музыкой, что всегда вызывает очень яркие эстетические чувства — радости, чувства прекрасного. Что касается финансов, конечно, мы все жили тогда примерно одинаково, далеко не богато, но это была общая норма, поэтому к этому относились очень спокойно, терпимо и совершенно буднично. А во-вторых, музыканты ведь всегда имели возможность получить дополнительный доход, это могли быть дополнительные платные концерты или частные занятия.

А легко было ребенку попасть в «музыкалку»?

— Я до сих пор помню тот день, когда родители привели меня поступать в музыкальную школу. Зал, где прослушивали поступающих, был на втором этаже, а очередь из детей, желающих пройти прослушивание, тянулась со второго этажа на первый, через весь коридор первого этажа и выходила на улицу. И в музыкальную школу брали далеко не всех. А уж тем более поступить в музыкальное училище — это было практически невозможно.

Получается, что это был осознанный выбор родителей, которые приводили своих детей учиться в музыкальную школу…

— В те годы, в 1970-х годах особенно, приобщать детей к музыке было модно и социально престижно. Все старались обучить своих детей в музыкальной школе. Ведь известно, что еще с дворянских времен музыка входила в обязательный курс обучения просвещенного воспитанного человека: нужно было уметь играть на фортепиано, музицировать, петь, танцевать. Ну и языки знать было тоже весьма желательно, но здесь советским детям приходилось выбирать, так как занятия в музыкальной школе занимали очень много времени.

Путь в музыковедение и педагогику

А почему вы выбрали музыковедческое направление? Почему не фортепиано?

— Здесь был один прагматический момент. Как часто говорят в музыкантской среде, музыковедами становятся те, у кого есть проблемы с исполнительством. У меня как раз была проблема, связанная с переломом руки: в детстве я серьезно сломала руку в локтевом суставе со смещением. Если сразу после перелома руки никаких дискомфортных проявлений может и не быть, то потом со временем очень часто развивается контрактура мышц. При интенсивных и длительных нагрузках мышцы резко зажимаются, и это чревато переигрыванием руки, травмой игрового аппарата. К слову, игровой аппарат у музыкантов — это больная тема. В свое время было целое направление ученых-физиологов, которые занимались проблемами игрового аппарата.

Елена Сизова на педагогической практике. Фото из личного архива Елены Сизовой

Елена Сизова на педагогической практике. Фото из личного архива Елены Сизовой

И поэтому вы решили выбрать смежную специальность…

— Верно, я решила выбрать эту профессию и ни разу не пожалела. Мне очень помог мой рационалистический склад мышления, который очень важен для музыканта-теоретика. Я закончила училище, консерваторию и аспирантуру как музыковед, потом защитила кандидатскую и докторскую диссертации по педагогическим наукам.

Почему по педагогическим наукам, а не по искусствоведению?

— Тема кандидатской диссертации была связана с компьютерными технологиями, а в середине 1990-х годов это было ново и многими музыкантами не принималось. К сожалению, музыковедческое сообщество всегда было достаточно консервативным и на первых порах негативно относилось к инновациям, связанным с внедрением информационных технологий, цифровизацией и пр. Конечно, сейчас ситуация очень во многом изменилась, но в то время, увы, было иначе. Когда я уже закончила диссертацию, то искусствоведы эту тему не оценили, а вот педагоги, наоборот, были рады такой инновационной работе и очень быстро приняли диссертацию к защите. После защиты диссертации я стала развиваться в двух направлениях: музыковедение и педагогика.

Насколько я знаю, вы ведете музыковедческие дисциплины в вузе?

— Мой основной предмет — «Гармония», одна из трех важнейших дисциплин, составляющих базовую музыкально-теоретическую подготовку музыковедов вместе с анализом музыкальных форм и полифонией. Одно время вела современную гармонию и джазовую аранжировку, всегда много работала с музыковедами-дипломниками.

А как с педагогикой?

Моя научно-педагогическая работа связана с обоснованием эффективности построения модели непрерывного музыкального образования «школа-колледж-вуз» в рамках интегрированного многоуровневого вуза, каким является наш институт. Как раз на эту тему я защитила докторскую диссертацию…

Речь идет о классическом музыкальном образовании?

— Да, ведь классическое музыкальное образование изначально было многоуровневым. Первые российские консерватории, образованные в середине XIX века братьями Антоном и Николаем Рубинштейн в Петербурге и в Москве, включали в себя все три уровня музыкального образования: начальное, среднее и высшее; там обучались и дети, и взрослые, поступить в консерваторию можно было в любом возрасте. Тому есть множество примеров: Сергей Сергеевич Прокофьев и Дмитрий Дмитриевич Шостакович поступили в консерваторию в 13-летнем возрасте, Александр Константинович Лядов — в возрасте 15 лет, Александр Николаевич Скрябин — в возрасте 17 лет, Петр Ильич Чайковский вообще в 21 год, но там другая история — ведь до этого момента консерватории в принципе не существовало, он поступил в Музыкальные классы Императорского Русского музыкального общества, которые через год были преобразованы в первую в России Санкт-Петербургскую консерваторию.

То есть поступить можно было в любом возрасте и влиться в общую программу обучения?

— Да, учитывая то, что у большинства обучающихся уже были основы музыкального образования, которое дети из дворянских семей получали в домашних условиях.

Получается, что изначально система российского музыкального образования как раз была интегрированная, многоуровневая?

— Верно, а распалась она на отдельные сегменты — школу, колледж и вуз — уже в советское время. В 1930-х годах сформировалась система музыкального образования, в которой отдельно существовали музыкальные школы, училища и консерватории как самостоятельные юридические лица.

Фото из личного архива Елены Сизовой

Фото из личного архива Елены Сизовой

Но ведь в ЮУрГИИ им. П. И. Чайковского как раз и реализована эта многоуровневая модель образования?

— Да, наш институт в числе первых в России пошел по пути построения интегрированного многоуровневого учебного заведения. Сегодня такие учебные заведения есть во многих регионах страны — в Москве, Тамбове, Оренбурге, Волгограде, Якутии и др., но в те годы мы были первопроходцами. Более того, сегодня классическая трехуровневая модель «школа-колледж-вуз» реализуется в большей части консерваторий, которые ведут подготовку специалистов не только с высшим, но и со средним профессиональным образованием. Преимущество же нашего учебного заведения еще в 1990-е годы состояло в том, что уже на тот момент у нас были два уровня образования: колледж и специальная музыкальная школа для одаренных детей, которую успел открыть Борис Михайлович Белицкий. Оставалось только получить лицензию вуза, чтобы выстроить весь комплекс, что называется, в целости.

Поэтому было принято решение развиваться именно как вуз?

— Да, и когда мы получили вузовскую лицензию, то у нас полностью сложилась вся вертикаль. И время показало, что это решение было исключительно правильным и своевременным. Наличие такой многоуровневой структуры даёт большие возможности всем детям, которые здесь обучаются, для получения профессионального образования и реализации себя как музыканта.

А чего сейчас не хватает музыкальному образованию?

— Не хватает, наверное, того социального престижа, который был в 1970-80-х годах, когда самые лучшие талантливые дети выбирали путь профессиональных музыкантов. А сейчас, если даже ребенок талантлив музыкально, но у него еще хорошо идет, например, физика, математика, информатика, то он выберет, скорее всего, более социально востребованные профессии в сфере экономики, бизнеса, информационных технологий.

Можем ли мы ожидать роста престижа профессии в ближайшее время?

— Былой престижности, которая была просто зашкаливающей в советское время, конечно, сейчас нет. Но профессия сегодня находится, я бы сказала, в крепкой серединке социального рейтинга за счет того, что заработные платы музыкальных педагогов вышли на уровень средних по экономике. Мне кажется, что в последние десятилетия все-таки наблюдается рост престижа профессии, потому что государство стало уделять больше внимания социально-культурной сфере общества, власть повернулась к искусству лицом. Сейчас далеко не тот провал, который был в 1990-е годы.

Расцвет музыкального искусства в России пришелся на 70-е, 80-е годы, а с 90-х годов начался вакуум, правильно я понимаю?

— Да, настоящий расцвет начался даже раньше. Первый всесоюзный конкурс музыкантов-исполнителей, на котором победил выдающийся пианист Эмиль Гилельс, был организован в 1933 году, и с тех пор начался просто бум российского исполнительства. К тому же российская академическая музыкальная школа сохранила большую часть преемственных связей с дореволюционным музыкальным обучением. Все-таки не все музыканты уехали за рубеж, многие остались, хотя судьба их сложилась по-разному, но тем не менее традиции исполнительских школ сохранились. Российская фортепианная и скрипичная школы считаются лучшими в мире и до сих пор подтверждают свой престиж на международной арене. Начиная с довоенного времени (ну, естественно, война притормозила эти процессы), пошел буквально бум и расцвет музыкальной культуры. И самое главное — отношение общества к музыкантам, к музыкальной педагогике. Музыкантам создавали все условия: их обеспечивали и квартирами, и персональными пенсиями, и дорогостоящими музыкальными инструментами. Власть делала все, чтобы академическое музыкальное искусство в России процветало. До 1990-х годов.

А потом настоящий провал?

— А потом, да, образовался настоящий провал. Многие учреждения переживали настоящую катастрофу, теряли большую часть педагогического состава и контингента обучающихся, многие закрывались. Вплоть до 2000-х годов были тяжелые времена. В нулевые стало проще, но практически никакого серьезного финансирования в учебное заведение не вкладывалось, за эти годы у нас очень обветшал и парк музыкальных инструментов, и учебное оборудование, и само здание. Я помню, что первый серьезный ремонт после провала 1990-х у нас случился в 2003 году. Это была реконструкция здания специальной музыкальной школы, которую закрыли на три года и полностью отремонтировали. В 2006 году был ремонт фойе большого концертного зала и самого концертного зала. С тех пор таких масштабных ремонтных работ у нас не было, хотя финансирование в целом стало значительно лучше, особенно в последние годы, когда начали реализовываться национальные проекты.

А как сейчас обстоят дела с материально-технической базой вуза?

— В последние лет 10 значительное внимание институту уделяется со стороны учредителя — Министерства культуры Челябинской области. Выделяется целевое финансирование на приобретение мебели, учебного оборудования, музыкальных инструментов, оргтехники, на проведение ремонтных работ. В 2012 году к нам присоединились еще два учебных заведения, которые по своей материальной базе находились в значительно худшем состоянии, чем факультет музыкального искусства. Мы, конечно, все эти годы большую часть финансовых средств, в том числе и внебюджетных, вкладывали в поддержание материального состояния новых факультетов. Но сейчас разработан комплексный план ремонтных работ всех учебных корпусов института вплоть до 2027 года. В 2024 году уже начался капитальный ремонт здания факультета изобразительного искусства, на очереди — факультет социально-культурной деятельности и театрального искусства, далее — хореографический факультет и музыкальный. Очень радует то, что Министерство культуры и наши местные власти правильно расставляют приоритеты и роль культуры в регионе.

Но последствия провала 90-х ощущаются до сих пор?

— Учитывая то, что был огромный провал двух десятилетий, конечно, до сих пор ощущается очень большой дефицит кадров, также требует фундаментального обновления фонд музыкальных инструментов.

А каких кадров: педагогических или исполнительских?

— Дефицит педагогических кадров ощущается во всей Челябинской области, особенно в музыкальных школах в отдаленных территориях. Именно этим вызвано введение программы «Земский работник культуры». Ведь эта программа реализуется далеко не в каждом регионе, на общероссийском уровне она вводится только с 2025-го года, а у нас действует уже с 2022-го года. Это те усилия, которые предпринимает наше региональное правительство для сохранения кадрового потенциала сферы музыкального искусства и музыкальной педагогики.

А как эта программа работает?

— Программа работает так: выпускник вуза или колледжа из большого города приезжает в город с населением не более 50 тысяч человек, устраивается на должность преподавателя или концертмейстера в детскую школу искусств и получает миллион рублей, который можно потратить куда угодно. Единственное условие — нужно отработать пять лет.

Сначала эта программа была введена в сфере здравоохранения — «Земский доктор», потом в сфере образования — «Земский учитель». Дальше эта практика была внедрена в сферу культуры и искусства. Программой «Земский работник культуры» в нашем регионе за прошлый год воспользовались более 30 человек, в этом году примерно те же цифры. Я думаю, что эта программа будет с каждым годом набирать обороты.

Фото из личного архива Елены Сизовой

Фото из личного архива Елены Сизовой

А как у нас вообще обстановка в Челябинской области с уровнем культуры?

— За уровень культуры в целом по области я не могу сказать, но касательно академического музыкального искусства отмечу, что наши концертные залы переполнены. Причем интересно, что в залах далеко не все музыканты –на некоторых концертах в филармонии знакомых лиц я встречаю не более 10%. Люди самых разных профессий проявляют интерес к классической академической музыке. Большое влияние оказывает отношение к сфере культуры Губернатора области и его супруги Ирины Текслер, которая опекает и много времени и внимания уделяет юным талантам и всему музыкальному сообществу, исполнительскому искусству, продвижению наших концертных и фестивальных программ на общероссийской арене. Это очень дорогого стоит.

Культурные коллаборации

Сотрудничаете ли Вы в подготовке специалистов с учреждениями культуры Челябинской области?

— Мы очень тесно сотрудничаем в подготовке специалистов с оперным театром, с Челябинской государственной филармонией, с ансамблем танца «Урал» и с рядом драматических театров Челябинской области. Реализуются несколько проектов очень удачной коллаборации.

Как именно это происходит?

— Начало было положено 2012 году, когда институт получил заказ от оперного театра на подготовку артистов балета. Театр предложил нам очень выгодные условия коллаборации: мы получили несколько балетных залов в безвозмездное пользование и включили эти адреса в лицензию. Но самое главное — нам предложили в качестве преподавателей действующих артистов балета, постановщиков, балетмейстеров. Некоторые из них, кто не имел педагогической квалификации, прошли обучение через наш Центр дополнительного образования и эту квалификацию получили. В итоге профессионалы-танцоры учат наших деток, не отрываясь от производства, а детки тем временем не просто в кружок ходят, а получают полноценное качественное образование. Специальность «Искусства балета», интегрированная программа среднего профессионального образования, реализуется 7 лет 10 месяцев — это большой срок. Дети с юных лет очень активно участвуют в театральных постановках. Около 50 спектаклей в Челябинском театре оперы и балета ежегодно проходит с участием наших студентов. Большая часть выпускников после окончания учебы зачисляется в балетную труппу театра.

То есть такая тесная интеграция дает хороший результат?

— Безусловно. Более того, наши дети очень активно проявляют себя в творчестве и уже известны многим выдающимся российским танцовщикам. Так, Светлана Захарова вручала нашим детям дипломы за участие в проекте «Большие и маленькие» на Первом канале российского телевидения, Илзе Лиепа и Владимир Васильев награждали наших преподавателей и студентов за победы в очень солидных конкурсах, таких, например, как Всероссийский конкурс артистов балета и хореографов им. Ю. Григоровича, Международный конкурс артистов балета и хореографов имени Екатерины Максимовой, Международный конкурс молодых исполнителей классической, современной и народно-сценической хореографии «DanceMoscow» (все конкурсы — в Москве), Открытый общероссийский детский балетный конкурс «Надежда» (Пермь), Всероссийский конкурс хореографических училищ «Антре» (Воронеж) и др.

Есть и другие примеры коллаборации?

— Аналогичный пример коллаборации сложился с ансамблем танца «Урал», который входит в состав филармонии. Ввиду положительного опыта нашего взаимодействия с Челябинским театром оперы и балета имени М. И. Глинки, филармония выступила с предложением открыть интегрированную программу подготовки артистов танца для ансамбля танца «Урал».

С чем это было связано?

— Государственный ансамбль танца «Урал» — это, наверное, самый признанный хореографический коллектив Челябинской области. При этом ансамбле всегда функционировала детская студия, где маленькие танцоры были задействованы в концертных программах, театральных постановках, гастрольной деятельности. Так готовилась смена для состава профессиональных танцоров. Но при этом дети, активно занимаясь в детской танцевальной студии, не получали никакого образования. Соответственно, по окончании школы они уезжали в другие города получать хореографическое образование и далеко не всегда возвращались обратно в Челябинск. После того, как мы открыли программу «Искусство танца», которая успешно реализуется уже более 10 лет, дети получают образование и остаются в регионе.

Какие условия коллаборации были предложены в этот раз?

— Аналогичные, как с театром оперы и балета — и по материально-техническим условиям, и по привлечению в качестве педагогического состава профессиональных танцовщиков и балетмейстеров, которые предъявляют высокие профессиональные требования и изначально ориентируют детей на концертную практику и репертуарную политику ансамбля.

Более того, к нашей коллаборации с ансамблем танца «Урал» очень быстро присоединился Челябинский театр современного танца, который тоже нуждался в подготовке юных танцоров. Сегодня мы реализуем программу «Искусство танца» в двух профилях: народно-сценический танец для ансамбля «Урал» и современный танец для театра современного танца.

А что насчет детского вокального творчества?

— В оперном театре в 2017 году была создана детская театральная студия мюзикла, которой сейчас руководит заслуженный артист России Борис Каплун. К тому времени студию уже посещали дети, которых готовили для участия в детских театральных постановках, в операх, опереттах или мюзиклах, с ними занимались вокалисты, дирижеры-хоровики, хореографы. Но при этом дети, проходя уже полный, достаточно серьезный курс обучения и практической подготовки, не получали никакого образования. В итоге мы открыли предпрофессиональную образовательную программу дополнительного образования «Хоровое пение», которая собственно, у нас всегда реализовывалась, но мы разработали учебный план с учетом профессиональных потребностей и репертуарной политики конкретного музыкального коллектива. Ежегодно выделяются бюджетные места для подготовки обучающихся по этому направлению. Сейчас у нас учится уже 40 человек по этой программе, которые могут полностью обеспечить все детские сцены в репертуарных спектаклях Челябинского театра оперы и балета.

Есть еще примеры такой совместной подготовки?

— И последний опыт буквально прошлого года — это сотрудничество с драматическими театрами. Здесь инициатором выступил союз театральных деятелей Челябинской области. А всё началось с того, что около 10 лет назад Челябинский институт культуры прекратил обучение по специальности «Актерское искусство», и театры быстро почувствовали дефицит кадров. Но при этом наш колледж культуры (структурное подразделение факультета социально-культурной деятельности и театрального искусства) очень давно осуществлял подготовку артистов драматического театра со средним профессиональным образованием, и эти специалисты очень хорошо трудоустраивались в наши региональные театры. Работодателей всегда устраивало качество подготовки наших студентов.

Было принято решение открыть специальность высшего образования «Актерское искусство» для того, чтобы наши студенты после окончания колледжа продолжали обучение в вузе на дневном отделении и были сразу трудоустроены в труппу театра. В прошлом году мы набрали 13 актеров для Нового художественного театра Челябинска и Златоустовского государственного драматического театра «Омнибус». В последнем случае практика ещё интереснее: поскольку ребята работают в Златоусте, мы им выделили два дня для прохождения на нашей базе общегуманитарных и общепрофессиональных предметов. Они приезжают в Челябинск, заселяются в общежитие и посещают занятия по данным дисциплинам, а специальные предметы и практическую подготовку проходят в своих театрах. В качестве преподавателей приняты режиссеры и постановщики этих театров.

Вручение дипломов, 2023 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Вручение дипломов, 2023 год. Фото из личного архива Елены Сизовой

Получается, что Институт ведет адресную подготовку специалистов?

— Да, мы делаем конкретную адресную подготовку по заказам театральных коллективов. Если говорить абстрактно, то представьте, вы выпускаете специалистов, а куда они пойдут работать? А здесь изначально существует заказ, на который мы целенаправленно работаем, который мы реализуем. И это дает преимущество региональному вузу, потому что регион сам определяет потребности в конкретных специалистах и сам утверждает контрольные цифры приема по тем или иным специальностям и направлениям подготовки.

Ну и по сути дела, так у нас специалисты остаются в Челябинске. Ведь это большая проблема, что уезжают наши звездочки.

— Самое главное, действительно, предоставить людям возможность для профессиональной самореализации в регионе. Что для этого нужно? Для этого нужна хорошая, интересная работа — симфонический оркестр, профессиональный театр, танцевальные коллективы. И обязательно должна быть возможность получить профессиональное образование здесь, в регионе, с определенной направленностью и нацеленностью на конкретный творческий коллектив. Тогда большая часть выпускников будет оставаться в регионе.

А какие Вы видите перспективы развития вуза?

— Перспективы у нас, вы знаете, самые широкие. Во-первых, статус вуза позволяет нам открывать любые образовательные программы любого уровня: хоть дополнительные, хоть среднего профессионального образования, хоть высшего, аспирантуру, ассистентуру-стажировку. Во-вторых, наше преимущество в том, что после объединения учреждений образовательная деятельность в Институте ведется во всех видах искусств: и изобразительное искусство, и театральное, и хореографическое, и музыкальное, исключая только экранное искусство. Расширяя контингент и открывая новые программы подготовки, мы можем обеспечить наш регион специалистами абсолютно любого профиля и любого уровня подготовки.

В заключении нашей беседы, позвольте личный вопрос. Как вам удается совмещать административную деятельность, педагогическую работу, науку?

— Вы знаете, трудно удается совмещать, особенно в последние годы. Работа в должности ректора занимает основную долю времени и личного ресурса, потому что ответственность очень большая, и она увеличивается с каждым днем. Я понимаю, что за мной люди — более 500 работников и около 2000 обучающихся, поэтому нужно выполнять свою работу тщательно и качественно. Что касается научной деятельности, я все-таки продолжаю ей заниматься: руковожу научными исследованиями аспирантов, работаю в составе диссертационного совета, публикую научные статьи и монографии, хотя в целом масштабы этой деятельности значительно уменьшились. Что касается педагогической работы, музыковедческой –это то, что является для меня близким и родным, поэтому здесь особенных сложностей нет.

Остается ли время на семью?

— С этим сложно…, но все-таки стараемся, чтобы хотя бы месяц в году был отпускным в разные периоды времени.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Присылайте сообщения в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники.

Viber/WhatsApp: +7-904-934-65-77

Также у нас есть канал на Яндекс.Дзен и Телеграм

Почта: kpchel@phkp.ru