Надежда Бухарина: «Нужно приучать детей к народной песне, через которую ребенок поймет русскую душу»фото
Фото: Ярослав БАБКИН.
Ни в каких других странах народная песня не имеет такого богатства и разнообразия. В этом убеждена заведующая кафедрой народного пения ЮУрГИИ им. П. И. Чайковского Надежда Бухарина. Но нас отучили от любви к народной песне… Поговорили о значении этого направления искусства в жизни современного человека, а также узнали вдохновляющую историю жизни героини нашего интервью — о том, как будучи ребенком из простой семьи, она оказалась на сцене оперы, а после начала возрождать народную песню и создала фольклорный коллектив.
Надежда Бухарина — заслуженный работник культуры РФ, профессор, заведующий кафедрой народного пения, художественный руководитель фольклорного ансамбля «Заряница» ЮУрГИИ им. П. И. Чайковского
Фото: Ярослав БАБКИН.
— Надежда Ивановна, Вы имеете консерваторское дирижерское образование и даже пели в опере, но, несмотря на это, всю свою энергию Вы направили на служение народной песне. Ваша личность созвучна образу великой русской певицы и собирательницы Евгении Эдуардовны Линевой, которая, имея прекрасное консерваторское образование оперной певицы, всецело посвятила себя собиранию и исполнению русской песни. Что для Вас русская народная песня?
— По прошествии стольких лет, жизненных и педагогических, могу сказать, что для меня народная песня — это все! Это шло от детства: от бабушки, которая пела в церковном хоре, от папы, который обладал прекрасным голосом, от мамы, которая, не имея блестящих вокальных данных, всегда любила нас слушать и просила, чтобы мы спели. С детства где-то подспудно любовь к народной песне таилась во мне. Хотя сначала я училась академическому хоровому дирижированию, давшему мне очень многое. Это прежде всего глубина познания многих предметов, таких как гармония и полифония, вопросов хороведения, умения понимать голос, слушать исполнителей, правильно их характеризовать, анализировать с голосовой, вокальной точки зрения. В жизни я пришла к тому, что народные песни — это какой-то главный итог моего пути, и творческого, и педагогического… этим я занимаюсь и сейчас.
— Надежда Ивановна, в начале беседы Вы затронули тему истоков. Расскажите о Вашем детстве, учебе, Ваших родителях, дедушке с бабушкой. Откуда они родом?
— Корни у меня русские и украинские. По папиной линии — украинские корни, он из запорожских. Мама — тульская: они с родителями жили в Туле, но потом переехали в Москву из-за перевода дедушки по службе. А во время войны они попали на Урал. Как я уже упомянула, бабушка у меня была певунья, очень много знала песен, но я в детстве этому большого значения не придавала, просто было весело и приятно. Папа с мамой совершенно простые люди. Папа — шахтер, мама — торговый работник. Но всегда они были связаны с музыкой, всегда были озабочены тем, чтобы обучить музыке своих детей. Особенно за этим следил папа: за любым застольем, при встрече по любым семейным поводам, он всех просил: «Ну, давайте споем!». У него была такая дежурная фраза. А мы отвечали: «Ну, Вань, ну, подожди, поговорим, посидим». «Нет, давайте споем!». Вот такое нетерпение к этому было.
Надежда Бухарина (9 лет) в украинском костюме, вышитом мамиными руками
Фото: Личный архив героя публикации.
В нашем доме всегда было очень много пластинок: хорошо помню уголок, где стоял проигрыватель и шкафчик с пластинками. Отец тосковал по Украине, а его любимыми песнями были «Верховина, мати моя», «Распрягайте, хлопцы, коней». Вот сядет один в комнате и слушает… Он хотел, чтобы мы занимались музыкой, поэтому моему брату Виктору купили баян, а мне поначалу купили аккордеон…
— Вот как! Вы — аккордеонистка?
— Папа в начале войны 17-летним юношей был угнан в Германию, он 3 года провел в концлагере Заксенхаузен (нем. KZ Sachsenhausen) под Берлином. Это — страшные его воспоминания, о которых он очень не любил говорить, но тем не менее, видимо, там, в Германии, узнал о популярности аккордеона. После освобождения из лагеря, по возвращении на родину отец видел, как военные везли оттуда очень много трофейных аккордеонов и впоследствии решил купить мне этот инструмент. Но как-то у меня к аккордеону душа не лежала, фортепиано меня больше привлекало. И мне папа и говорит: «Дочка, давай тебе купим пианино». Вот у меня был аккордеон и пианино, и у брата — баян. Ну, брат особо не проявлял интереса к музыке, и баян куда-то исчез… Ну, а я, естественно, не могла подвести родителей и старалась оправдать их надежды: поступила в музыкальную школу, очень хорошо училась и с отличием ее закончила…
Надежда Бухарина с братом Виктором и родителями Тамарой и Иваном Кочергиными
Фото: Личный архив героя публикации.
— По классу фортепиано?
— Нет, по классу аккордеона. Фортепиано мне купили не сразу, и я ходила к подружке, живущей по соседству, чтобы поиграть на фортепиано, притронуться к этому инструменту. Очень уж мне хотелось.
— Расскажите о своей бабушке, которая пела в церковном хоре.
— Ирина Георгиевна — замечательный человек, но мы ее боялись больше, чем папы: она была очень строгих правил, следила за нашим поведением, репутацией в школе и во Дворце культуры, где мы посещали кружки. Она даже уроки у нас проверяла. Неграмотный человек, у нее три класса церковно-приходской школы было, но она всегда говорила: «Так, уроки проверяем, садись, рассказывай». Я говорю: «Бабушка, ты же ничего не понимаешь». Она говорит: «Ничего, ничего, я все пойму!». И что география, что физика –все ей было одинаково, но она так по-стариковски складывала руки на груди с важным видом и сидела, слушала, кивала головой. Родители много работали, а бабушка являлась самым главным нашим домоустроителем и воспитателем.
— Надежда Ивановна, какие фольклорные песни Вам приходилось слышать в детстве?
— У папы в Запорожье жилався родня: родная сестра, братовья двоюродные, все тетушки наши любимые. У них был большой частный дом, и по приезде мы собирались во дворе за большим столом, и без песен никак не обходилось. Мы с мамой практически каждый год отдыхали на юге, в Анапе, и ездили через Харьков, Запорожье… останавливались там на неделю: погостили, все друг друга увидали и ехали на юг к морю отдыхать. Вот такие у нас были встречи в Запорожье. К сожалению, там этих тетушек уже нет в живых. Они в то время были уже старенькие, но очень тепло всегда принимали, и именно там я слышала настоящие фольклорные песни.
Надежда Бухарина (справа) с сестрами Людмилой и Татьяной в Запорожье, 1983 год
Фото: Личный архив героя публикации.
— Вы в детстве активно занимались еще и лыжами. Кто Вас к этому приобщал?
— Родители. Знаете, у меня не только лыжи, у меня коньки были всех видов. К лыжам школьная страсть, потому что в то время в школе к физкультуре относились очень серьезно. Недалеко от школы была красивая березовая рощица, по которой ученики бегали два круга: синий и красный. Мы выходили из школьной ограды и прямо на лыжню: для малышей — синий кружочек в несколько километров, а для старшеклассников — круг большой, до самого поселка Сухомесово. В школе были очень хорошие разные секции: легкая атлетика, художественная гимнастика, волейбол…и физкультурник был замечательный. Я сейчас прокручиваю все это и думаю, что сейчас так не занимаются, наверное, с детьми. Я до сих пор хорошо играю в волейбол, отлично плаваю. В школьные годы поставила рекорд по бегу на 800 метров, который, как я потом узнала, еще семь лет никто не мог побить.
— Надежда Ивановна, по окончании восьмого класса Вы уже ясно представляли, что будете заниматься музыкой или были еще какие-то мечты?
— Я точно знала, что буду заниматься музыкой, несмотря на успехи в математике и физике. Кстати, из меня мог бы получиться хороший хирург. Но вот музыка… Все-таки душа ложится туда, куда Господь ведет.
Надежда Бухарина в оперном спектакле П.И. Чайковского «Орлеанская дева», Пермский оперный театр. Пермское музыкальное училище, 2 курс, 1969 год
Фото: Личный архив героя публикации.
— Почему Вы выбрали для поступления Пермское музучилище? Ведь рядом были Челябинское, Свердловское…
— Я была наслышана, что в Перми самый лучший оперный театр, поэтому поехала туда и поступила на хоровое отделение. Ни на одну секунду не жалею, что именно там оказалась. Мне очень многое дал театр, в котором проходила наша хоровая практика. Мы были молоды, по 18-19 лет, а выступали на одной сцене с таким красивым балетом, будущими столичными звездами — Ольгой Ченчиковой (солистка Пермского театра оперы и балета в 1974–1977 гг.), Надеждой Павловой (солистка Пермского театра оперы и балета в 1974–1975 гг.). Я таяла, конечно, когда мы в одном спектакле — в «Орлеанской деве», в «Пиковой даме», где-то еще… О, эти хоровые сцены, когда все в костюмах: ты должна быть в образе и пройтись по сцене так, как это полагается даме того столетия, соблюдая все манеры, при этом еще петь. Мы абсолютно все спектакли смотрели: оперы, оперетты, балет. Однажды на премьеру «Спартака» приехал Хачатурян и дирижировал оркестром! Это, действительно, большая школа. Я до сих пор люблю классический балет, с удовольствием смотрю везде и всегда.
Надежда Бухарина на втором курсе Пермского музыкального училища, 1969 год
Фото: Личный архив героя публикации.
— Надежда Ивановна, чем еще запомнились годы обучения в Перми?
— Интересно было учиться, потому что нас окружали очень хорошие, молодые и инициативные преподаватели, прекрасные мастера своего дела. Многие из них были выпускниками Горьковской или Ленинградской консерваторий (ныне–Нижегородская государственная консерватория имени М. И. Глинки и Санкт-Петербургская консерватория имени Н. А. Римского-Корсакова). К примеру, наш преподаватель и заместитель директора училища Юрий Николаевич Пучков создал вокальный коллектив старинной хоровой музыки, с которым мы очень много ездили по области — в темных платьях с белыми кружевными воротничками мы пели мотеты, мадригалы, баллаты… нам очень нравилось!
Надежда Бухарина (дирижирует) в Пермском музыкальном училище, 3 курс, 1971 год
Фото: Личный архив героя публикации.
Надежда Бухарина с педагогами (в центре – Ю.Н. Пучков) в Пермском музыкальном училище, 4 курс, выпуск 1972 год
Фото: Личный архив героя публикации.
— В 1972 году вы поступили в Уральскую государственную консерваторию по специальности «Хоровое дирижирование»…
— Дело в том, что еще до поступления в консерваторию, по окончании училища, я вышла замуж. На дневном отделении я проучилась почти два года, а потом у меня родилась дочь Наташа, и я перевелась на заочное отделение. Но, тем не менее, требования к заочникам и дневникам были одинаково строгими. Работали очень много, но самое главное — преподаватели были замечательные.
— Когда Вы увлеклись народной музыкой?
— Моя дипломная работа была посвящена изучению хорового творчества армянского композитора и фольклориста Комитаса. И тут меня зацепило: я впервые соприкоснулась с записанными композитором армянскими народными песнями и его многоголосными обработками. Думаю, надо же, народная музыка обладает такой внутренней энергетикой!
— А как решался вопрос о трудоустройстве по окончании консерватории? Было ли у вас распределение на работу?
— В консерватории после окончания заочного отделения распределения не было. Меня взяли совместителем на кафедру народного пения в Челябинский государственный институт культуры. А на основную работу я устроилась руководителем музыкального отдела в Межсоюзный дом самодеятельного творчества при Доме профсоюзов. Надо сказать, что профсоюзы в то время, конечно, были великой силой после партийной организации.
— Чем вы занимались?
— Мы занимались организацией конкурсов, концертов, фестивалей самодеятельного творчества, способствующих развитию хорового музыкального искусства Челябинской области. Каждую неделю проходили мероприятия, мы организовывали поездки в Златоуст, Сатку, Магнитогорск. К примеру, в то время проходил Всесоюзный смотр самодеятельного творчества, победа в котором была важна для каждого коллектива, как народного, так и академического, как большого, так и малого. Для победителей в качестве награды организовывались гастрольные поездки в разные города Советского Союза. Кроме того, мы приглашали самодеятельные хореографические и певческие коллективы из Грузии, дружили с Узбекистаном и Украиной. Вот этой работой я занималась параллельно с совместительством в Институте культуры. Ну, затем, по прошествии пяти лет, заведующий кафедрой Владимир Леонидович Хоменко пригласил меня в штат, и с 1982 года я работала штатным преподавателем на кафедре народного пения.
Фото: Ярослав БАБКИН.
Фото: Ярослав БАБКИН.
Фото: Ярослав БАБКИН.
— Как складывалась Ваша педагогическая деятельность?
— Я преподавала дирижирование, чтение хоровых партитур, хоровой класс. Но к руководству хором поначалу подходила с осторожностью из-за отсутствия опыта. Мне помогло знакомство с замечательным человеком, руководителем Уральского хора Владимиром Ивановичем Горячих, которого я считаю своим вторым учителем. Мы много общались: я приезжала на репетиции Уральского хора и в библиотеку Свердловской филармонии для работы с фольклорными записями. Меня заинтересовала эта работа: песенный материал, который я получала от Владимира Ивановича, переписывался мною от руки, а впоследствии внедрялся, постоянно обновляясь, в репертуар моих коллективов — самодеятельного и учебного. Вот так мои ученики прирастали новым певческим материалом, очень добротным, продуманным. И каждый раз я старалась не повторяться, все время обновлять концертные программы и программы государственных экзаменов. И все время учила студентов тому, что надо двигаться вперед, изучать максимально много.
— И Вы создали свой фольклорный коллектив при кафедре народного пения?
— Фольклорным пением еще мало кто занимался, фольклорное движение только-только зарождалось. У нас были первые пробы, и мы создали сначала свой фольклорный коллектив при кафедре народного пения, а потом и новую кафедру музыкальной фольклористики.
— Что Вас вдохновляло?
— Я начала слушать первый состав хора Пятницкого и задумалась, почему это у нас не поется? Почему народный звук называют некультурным (неблагородным, по сравнению с укоренившемся в советской вокальной школе академическим народным пением. — Прим. ред.)? Почему его считают белым? А как он может быть некультурным, если это культура народа? Вы попробуйте сказать такое болгарам, сербам — они вас не поймут и осудят. Народ это поет, это наша исконная культура, значит, ее надо сохранить. Владимир Иванович Горячих понимал природу народной песни и делал обработки очень аккуратно, осторожно, не нарушая внутренней концепции песни. Он слышал ее изнутри. Его обработки до сих пор поются в Уральском хоре и сохраняются в репертуаре, потому что по своей гармонии они не перегружены модуляциями, чем любят увлекаться некоторые музыканты при обработке народных песен.
Ансамбль «Заряница» в 2024 году дважды выступал на мероприятиях «Комсомольской правды»
Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ. Перейти в Фотобанк КП
Ансамбль «Заряница» на Городском кулинарном фестивале, организованном челябинским филиалом «Комсомольской правды» при поддержке Президентского фонда культурных инициатив
Фото: Андрей ТКАЧЕНКО. Перейти в Фотобанк КП
— Какая песенная культура больше всего Вас привлекает?
— Южная, казачья песенная традиция, ведь это ни с чем несравнимая певческая культура в плане многоголосия, бесконечного голосового кружения, полифонии, голосовой внутренней гармонии. Это потрясающей красоты песенные образцы, с которыми, конечно, работать — жизни не хватит.
— Надежда Ивановна, через Ваши руки прошли свыше ста выпускников, и каждому Вы передали свою горячую любовь к народной песне. Многие из них стали достойными продолжателями Вашего дела…
— Да, за такой большой период работы в ВУЗе у меня было очень много выпускников, которым переданы знания и опыт. И все эти выпускники мне одинаково дороги. У каждого из них сложилась по-разному и педагогическая, и творческая карьера, но я всегда рада любому успеху в их жизни. Конечно, среди этой огромной плеяды выпускников есть более успешные, более одержимые народной песней. Но самое главное, что все они работают по специальности, возрождают и укрепляют в своих воспитанниках традиционные ценности русской культуры.
Фото: Ярослав БАБКИН.
Фото: Ярослав БАБКИН.
— Как Вы считаете, что значит русская народная песня для современного человека?
— Я говорю студентам с высоты своих прожитых лет, что вы должны гордиться тем, что вы в России, тем, что вы знаете русскую песню, ведь нет ничего лучше! Ни в каких других странах народная песня не имеет такого богатства и разнообразия. Нас отучили от любви к народной песне. Это тяжкое, конечно, понимание. Но я считаю, что нужно приучать детей к народной песне, через которую ребенок поймет русскую душу. В песне все сказано, вся судьба человека от рождения и до его последнего часа. Без народной песни мы не поймем, как надо жить по совести, по справедливости, как сохранить отношение к природе, к маме, к отцу, к родным, а в песне об этом все сказано!
— Дмитрий Покровский (советский музыкант, исследователь фольклора, создатель фольклорного экспериментального музыкального коллектива «Ансамбль Дмитрия Покровского») сказал о фольклоре, что это — гигантский мир высочайшей культуры, а народная песня — часть этого мира.
— Абсолютно согласна с ним, потому что нет ничего в мире подобного. И жизни не хватит, как я говорю студентам, чтобы спеть хотя бы одну миллионную долю того, что народ оставил для нас в наследство. Гордитесь этим!
Фото: Ярослав БАБКИН.
Интервью сделано в рамках исследования героической парадигмы в лингвокультурном пространстве региона по гранту Российского научного фонда № 23-28-10278.
К ЧИТАТЕЛЯМ
Присылайте сообщения в соцсетях ВКонтакте, Одноклассники
Viber/WhatsApp: +7-904-934-65-77
Также у нас есть канал на Яндекс.Дзен и Телеграм