«Старикам тут не место»: почему едва не сорвалось участие священника и министра в экспедиции челябинцев на перевал Дятлова
Отец Игорь Шестаков жил в палатке наравне со всеми другими участниками экспедиции.
Фото: Сергей КОЛЯСКИН.
Продолжение. Начало - «Пришлось на рынке вспомнить стояние зимой на картонке»: как южноуральцы собирались в экспедицию на перевал Дятлова
«На войне много и долго ругаются»
Мы вышли морозным субботним утром 23 января из поселка Магнитка и отправились к точке старта однодневного, тренировочного снегоходного похода. На дворе было более чем свежо, термометр показывал -35 по Цельсию и прогноз был жестким: ночью в горах обещали -40. Гидрометцентр редко ошибается в вынесении сурового вердикта. Это тепло, солнышко и прочие приятности могут и не прийти вовремя. А вот лютый мороз, неистовый снегопад или кошмарный ледяной дождь – всегда примерные гости, некоторые даже прибывают ранее объявленного часа веселой вечеринки.
Но перед тем как наш внушительный караван начал бы свое движение, необходимо было загрузить имущество и подготовить транспорт. Повторюсь, что для меня сборы всего необходимого – любимый этап в любом походе, потому что он ярче дорожных испытаний раскрывает личности и характеры твоих спутников.
Как утверждал корифей приключенческого жанра конца XIX века Луи Анри Буссенар: «На войне много и долго ругаются». Сборы тоже затратное по нервам мероприятие.
Мне как выросшему в провинциальной заводской среде города Златоуста человеку, конечно, понятно грубое, сочное, меткое русское слово, но как священнослужитель и публицист, я категорически против обсценной лексики. Говорю это уже без тени иронии. Меня как человека оскорбляет нецензурная брань, в наши дни вольно несущаяся отовсюду, особливо из уст юнцов и юниц. Школота просто не видит берегов, отрабатывая на этой повестке точное определение «малолетних дебилов». Да, на войне постоянно «говорят по-скифски», как писал Геродот и его прочие древнегреческие современники, но ведь то на войне. Печатное слово обязано обходится без непечатных выражений!
Чтобы не выкидывать слов из песни; хотя я бы даже назвал свой рассказ «сагой» или «прядью», уж больно наша команда навевала ассоциации с викингами; постараюсь иносказательно передавать диалоги, без которых все повествование будет суховатым. Например:
— Парни! А кто должен был взять одну небольшую и малоприметную вещь, которая найдет своё непременное применение в лесном лагере?», - вопрошает командир.
— Иван Васильевич! Кажется, я допустил непоправимую оплошность и не взял этот небольшой предмет с собой!», - слышит в ответ командир.
— Вы, друг мой, не взяли эту вещь или безвозвратно утратили ее по дороге, на заснеженных ухабах?!», - гневно спрашивает Иван Васильевич безответственного виновника.
Виновник уже и сам не знает и лишь недоуменно разводит руками.
—Вы очень недостойно поступили, – мягко, по-отечески упрекает растяпу командир. – Это поведение дамы полусвета, куртизанки, а не бойца. Вы себя явили в этом происшествии лицом, обладающим ментальными отклонениями!
Больше всех неистовствовал на сборах в дорогу товарищ Памир. Нам предстояли большие фото- и видеосессии, до которых Памир всегда был великий охотник. По его мнению, считавшемуся непреклонным и единственно правильным, все мы, одетые в «цифру» и при морозе в минус сорок, должны были выглядеть как лейб-гусарский эскадрон на императорском параде посреди Марсова поля. Наши кивера, ментики, чакчиры и этишкеты должны были придавать нам молодцевато-придурковатый, залихватский вид. Но поскольку балаклава не кивер, а бушлат – не ментик, то от трех перечисленных критериев внешнего вида, по мнению Памира, мы подходили только под критерий «придурковатый». Сам он собирался исполнять роль Мандалорца и носился в шлеме и белом маскхалате, молнии подобный, между снегоходами и санями. Мы спокойно относились к его критике и причудам, ведь в плане критики он частенько бывал прав, а на причуды каждый был и сам горазд.
Памир-«Мандалорец».
Фото: Сергей КОЛЯСКИН.
Прямо на старте некоторые экземпляры «чудо-техники» повели себя предельно некорректно. Большой и тяжелый снегоход «Арктика» наотрез отказывался ехать, несмотря на усилия местного погонщика снегоходов Геннадия, понукавшего его изо всех сил. Геннадий потратил немало времени, прежде чем железная махина двинулась с места, но это был сизифов труд. Снегоход глох и вставал намертво по дороге до тех пор, пока Геннадий его окончательно не бросил на лесном путике. Сам Геннадий, абориген, ведьмак и Белый Ходок, отправился на маршрут в резиновых сапогах, считая очевидно, что вся эта затея с самого начала провалится и все вернутся на теплую базу к огню камина, и позвякиванью посуды.
Грезам Геннадия не суждено было сбыться, а вот ногам его крепко досталось от мороза, но как истинный Белый Ходок он игнорировал это обстоятельство, до тех пор, пока нам не пришлось его спасать. Зима тогда выдалась многоснежной и дорога, которая была не так уж и длинна, превратилась в настоящее испытание.
Мы долго шли, обремененные обозом и выходящими из строя железными монстрами. Не отставал в преподнесении сюрпризов и снегоход «Буран», пилотируемый Мандалорцем Памиром – тот самый, собранный из нескольких машин. На маршруте снегоход жил своей жизнью – у него самопроизвольно включались фары, он тупил на подъемах и на спусках, в движении рыскал по сторонам, короче, он проявлял себя как живое существо. Однажды он заглох и запустился только тогда, когда на него наорали.
Наши горы полны тайн, неразгаданных загадок, мистики и хтони – это я как выросший в предгорьях Таганая заявляю. Пусть никто не обманывается, что это не Кавказский хребет или не Тибетское нагорье. Наши горы потребуют от тебя уважения и смирят тебя, если ты будешь думать о них пренебрежительно. Так было и сейчас. Небольшой отрезок, даже не полноценный маршрут, наш караван не проходил, а проползал, преодолевая глубокий снег, буреломы, меняя направление движения и прокладывая новый путик между вековыми деревьями.
Зачарованный зимними пейзажами горно-лесной дороги, ты порой не успевал замечать кривую хищную лапу толстенной сосновой ветки, которая сбрасывала тебя с седла в сугроб.
Езда на снегоходе была для меня новым опытом. Время от времени пилоту приходится ехать то стоя, то сидя на поджатой ноге, в готовности соскочить с валящейся на бок машины, а второй член экипажа, должен собой создавать противовес, не просто сидеть, а работать туловищем и ногами. Поминутно хотелось соскочить с верещащей железяки и идти пешком, да вот только ушел бы я не далеко, снег был почти по пояс.
Фото: Сергей КОЛЯСКИН.
«Ты в детстве зимой качелю лизал?»
Наконец, мы выехали на большую круглую поляну у подножия горы Карандаш и приступили к разбивке лагеря. Необходимо было расчистить снег, установить палатку, рассчитанную на всех участников тренировки, организовать кухню на костре, словом, все сделать так, как предстояло сделать в грядущей экспедиции.
Трюизм, что «солдат шилом бреется и дымом греется» бывает порой актуален и в наше время, но лишь оттого, что тот самый солдат не обладает значительным количеством ресурсов и мигом перескочить в другую систему бытовых координат ему довольно затруднительно. Даже самые знатоки и любители полевого бытия никогда не пренебрегут удобством. Знавал я одного полковника-грубияна, косплеящего эдакого «пса войны», так он на полевые выходы таскал с собой перину и подушку, а укрывался стеганым атласным одеялом. Правда, и таскал он этот скарб не на своих плечах, впрочем, это уже другая история.
Имущества на полтора десятка человек нужно более чем много, так что разбирать добро приходится даже не один час. Дорога измотала нас и поубавила всем энтузиазма и прыти, поэтому первым делом нужно было восполнить запас калорий.
Кухня, представлявшая собой отдельные сани с серыми деревянными ящиками для провизии, была поручена моему попечению; как можно скорее надо было дать всей команде горячую пищу. Тут обнаружилось забавное открытие – предельная минусовая температура и долгое пребывание на холоде сделали пригодными для еды только печенье и шоколад. Что совершенно никого не повергло в уныние, ибо такое было вполне ожидаемо. Разобрав продукты, я принял решение варить все вместе и сразу, что было одобрено всеми моими товарищами, и в помощь мне был откомандирован министр культуры Алексей Бетехтин.
Ему, как и мне, дорога далась нелегко, так как большую часть пути он пролежал как пассажир на ящиках саней-кухни, так как один снегоход встал, и остался в лесу на маршруте, о чем я уже рассказывал. Дефицит посадочных мест – самая больная тема всех снегоходных экспедиций и хорошо, когда сани оборудованы площадками для ездового, а зачастую это не очень распространено. Вот и приходится лежать поверх груза, пытаясь не слететь и не угодить в неприятность типа спрятанного под снегом пня.
Когда было готово и жилье, и относительно съедобный горячий ужин, то уже нормально так стемнело и наш пункт временной дислокации стал поляной светлячков. Украсив себя разнообразными источниками света, кто во что оказался горазд, мы расселись вокруг костра на санях, на лапнике, на лесинах валежника и стали, как в старину говаривали, «вечер вечерять».
В луче света очень удобного, практичного, компактного армейского фонарика ФЭС-6Э2, которым пользуюсь до сих пор, мы с Алексеем Валерьевичем раздавали порции, как завзятые кашевары.
В темноте в чьих-то руках бултыхнулась заветная фляжка. Товарищ Памир победоносно заявил, что никто из нас, его нерадивых учеников – он нас всегда называл своими учениками – не подумал о рюмках, а он – наш мудрый учитель – всегда на шаг впереди. Памир проворно нырнул в темную трубу палаточного тамбура. Некоторое время его не было, но потом послышался шум, и Памир торжественно явил нам набор металлических подарочных стопок.
Командир хмыкнул себе в бороду и спросил у «учителя»:
— Ты в детстве зимой качелю лизал? Или рельсу, может быть?
Мороз был уже под сорок, и подносить металл к губам было явно неважной затеей.
Составленные вокруг большого костра сани, черный, заснеженный, подпирающий звездное небо лес, отблески пламени на лицах людей, сидящих с дымящимся чаем в кружках вокруг огня, сохнущая рукавица, пускающая тонкий пар, стук ножа по разделочной доске, тусклый незрячий глаз замершего снегохода - разве это не великолепная картина в духе Джека Лондона, Кервуда, Обручева. Это дышит холодом, романтикой, дымом костровища. Это настоящее. Таким же настоящим бывает и крепкая человеческая дружба.
Геннадий - Белый Ходок и ведьмак.
Фото: Сергей КОЛЯСКИН.
«Не пойдем?»
Ах, чудна, дивна морозная зимняя ночь в родных горах! Нам удался вечер, благополучным был и ночлег, а утром мы почувствовали как сильно потеплело. И это могло означать только одно - перемена температуры принесет снегопад. Выполнив программу подготовки, запланированную на день, мы стали сворачивать лагерь и готовиться к обратному пути.
Мы с Бетехтиным опять кашеварили и на обед у всей честной компании был кондер – горячее варево с гречневой крупой, тушенкой, сосисками, колбасой двух видов, и все это в одном котле, куда я для навару бухнул еще пару пачек сливочного масла.
Пообедав наша дружная команда, как неоднократно писал упоминаемый уже великий русский исследователь Дальнего Востока Владимир Клавдиевич Арсеньев: «Мы с Дерсу напились чаю и, завязав котомки, пустились в путь».
На середине обратной дороги повалил густой и тяжелый снег. К счастью, наши снегоходы тоже хотели домой, поэтому отказов в работе и задержек по причине устранения неисправностей не было. Мы выехали к окраине Александровки практически вслепую, снег уже царил вокруг и его падение только усиливалось.
— Ты как домой собираешься добираться? — спросил меня Алексей Валерьевич.
Пока я раздумывал над ответом, он мне сказал, что за ним в Магнитку приедет служебная машина, а это хороший способ вместе доехать до Челябинска.
— Разумеется, — ответил я.
Пропущу дальнейшие подробности, лишь скажу, что в Магнитке мы оказались уже затемно, вечером. Распрощавшись с командиром и нашими товарищами мы с министром плюхнулись, отряхнувшись от снега, в теплое чрево автомобиля и синхронно сказали Вселенной (и водителю Алексею): «Аааа! Хорошо!».
Машина тронулась и свет ее фар разрезал белую снеговую пелену завесившую все от неба до земли. Въехав в мой родной город Златоуст, мы не сговариваясь заранее, единодушно решили подкрепить свои иззябшие души хорошим глотком горячего капучино. Взяв в ближайшем продуктовом некоторый запас живительного напитка, мы продолжили путь, но теперь уже вовсю наслаждаясь комфортом авто, дорогой, капучино и дружеской беседой. Проезжая мимо горы Косотур, мы, разомлев и придя в себя после всего пережитого, завели разговор, который теперь является неотъемлемой частью истории похода нашей команды на перевал Дятлова.
Мы решили, что никуда, ни на какой перевал, мы попросту не пойдем. Старикам тут не место, как говорится.
— Не пойдем, — убежденно говорил Алексей Валерьевич, постоянно копаясь в телефоне.
— Не, не пойдем, — вторил ему я, не пытаясь вникнуть, чем это он так увлечен.
Удовлетворенные своим малодушным консенсусом, мы не забывали прихлебывать капучино и беспечно смеяться над прошедшими страхами. Весьма довольные собой, мы расстались в городе, от всей души пожелав друг другу доброй ночи.
«Примем как волю Божию»
Наутро, в понедельник 25 января, когда весь православный мир чествует святую мученицу Татьяну, я прямо во время службы получил несколько сообщений от корреспондентов разных изданий с просьбой связаться с ними, как только это будет возможно. В душу холодком вползло предчувствие чего-то непредвиденного и неотвратимо надвигающегося.
Мы сейчас, когда этот момент все вместе вспоминаем, то смеемся, хоть уже вот пять лет прошло. И тогда я смеялся, смеялся сардоническим смехом, когда перезвонил журналистам, отвечая на их просьбы и узнал, что же они хотят услышать от меня. У каждого серьезного ведомства есть собственная пресс-служба и это непреложный факт. У нашего культурного ведомства хорошая пресс-служба, ибо это не прачечная, а Министерство культуры, есть и те, кто самозабвенно работает в ней, даже в выходные дни. Центром новостных событий для любой пресс-службы является деятельность руководителя и его поездки, встречи, проекты. У каждого уважающего себя руководителя есть социальные сети, аккаунты в коих, если напрямую и не ведут, то точно дополняют по просьбе владельца те же сотрудники пресс-службы.
Так вот, сидя в теплой машине, находясь в состоянии, которое дервиши называют «чилля» — «отдохновение», убеждая меня в отсутствии необходимости пускаться в авантюру экспедиции на перевал Дятлова, министр культуры Челябинской области Алексей Валерьевич Бетехтин отправлял пресс-секретарю министерства фотографии, которые были сделаны во время тренировочного выхода. И фотографии были очень годными, что вызывало у пресс-секретаря немалую профессиональную радость. Побудительные отзывы — «Бомба!», «Класс!», только подбадривали прянувшего к жизни Алексея Валерьевича и он, продолжая уверять себя и меня в том, что нашего участия в походе не будет, параллельно давал распоряжения относительно публикаций «бомбезных» фото, утверждал сроки проведения пресс-конференции нашей группы и креативно правил тексты, вышедшие в понедельник и рванувшие новостные ленты.
«Министр культуры и священник отправятся на перевал Дятлова», «Челябинские экстремалы собираются пролить свет на тайну трагедии, произошедшей много лет назад в горах Северного Урала», «Колонна бронированной техники доставит бывших спецназовцев на перевал Дятлова» — это была только верхушка медийного айсберга областных СМИ.
Потрясенный неожиданным поворотом событий я позвонил министру и спросил, не совершил ли он какую-то ошибку, не поспешил ли, хорошо ли чувствует себя.
— Поздно, — упавшим голосом сказал мне мой товарищ.
О, он всегда умел с достоинством принимать удары судьбы. Особенно, если они были нанесены собственными руками.
— Примем как волю Божию, — спокойно сказал ему я.
В начале февраля в редакции «Комсомольской правды — Челябинск» прошла пресс-конференция руководства нашей группы, вызвавшая неподдельный интерес у СМИ, да и просто у читающей публики. Подготовка экспедиции вступила в решающую фазу.
В те февральские дни я усиленно стал заниматься своим физическим состоянием, осознавая, что впереди серьезные испытания. Снова и снова я проверял экипировку, снаряжение, докупал отдельные вещи, которые мне потом очень пригодились. Я благодарен своим друзьям – Ивану Васильевичу и Памиру, что они всегда были рядом как опытные советчики и искренние друзья.
Продолжение следует.
К ЧИТАТЕЛЯМ
Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-904-934-65-77 (Telegram) или kpchel@phkp.ru.
Подпишитесь на нас: ВКонтакте, Одноклассники, Telegram, Дзен.
При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.