«Мы работаем для страны, а не для хайпа»: депутат Госдумы Станислав Наумов — о думских новостях, тарифах ЖКХ и возвращении к «Аське»

Станислав Наумов в беседе с блогером с Дальнего Востока затронул тему бурной активности депутатов в СМИ.

Фото: Предоставлено "Комсомолке".

В сентябре россиянам предстоит выбрать новый созыв Государственной Думы. Работа нынешнего созыва отметилась множеством инициатив, которые вызвали в обществе резонанс, а также весьма обильным присутствием мнений думских деятелей в информационном поле. В интервью блогеру из Николаевска-на-Амуре Антону Ахтямову депутат Госдумы Станислав Наумов ответил на вопросы, которые накопились к парламенту ото всех — от бизнесменов до пенсионеров.

Антон Ахтямов и Станислав Наумов.

Фото: Предоставлено "Комсомолке".

Что в Госдуме заявили?

Почему в информационной повестке сейчас так много новостей из Госдумы?

— Я не люблю выражения вроде «в Госдуме сказали» или «в Госдуме заявили». Часто за этими словами нет ничего, кроме словесной шумихи. Возьмите пять самых громких инфоповодов — и окажется, что большинство из них даже не обсуждались в Думе. Это не законодательные инициативы, а просто личные мнения отдельных людей, которые хотят привлечь к себе внимание. 95% резонансных новостей — это даже не высказывания депутатов, а диалоги малоизвестных общественных деятелей с журналистами. Личное мнение депутата — это еще не законопроект. Не путайте одно с другим.

Как отличить реальные инициативы от хайпа?

— Порог входа на медиарынок очень низкий. Любой может создать паблик, назвать его как угодно и писать про «горячие новости» или даже про «рецепты для домохозяек», но на деле обсуждать скандальные темы. Настоящая работа Думы — это строгий регламент: три чтения, отзывы ведомств, регистрация документов. Мы занимаемся законотворчеством: обеспечиваем работу заводов, поддерживаем национальную безопасность, решаем вопросы, связанные с СВО. Это требует законодательного сопровождения. Мы работаем для страны, а не для хайпа.

Госдума РФ — самый открытый парламент в мире, у нас все прозрачно: читайте сайт, где всегда можно посмотреть повестку заседаний, обсуждения комитетов, включайте «Парламентский час» на федеральном телеканале, читайте «Парламентскую газету» — один из официальных источников опубликования законов, смотрите прямые трансляции заседаний. Все открыто! Не верьте пабликам и сомнительным источникам. В условиях информационной войны нельзя быть обывателем. Проверяйте источники, не ведитесь на провокации. Что удивляться такому масштабу финансового мошенничества по телефону, если мы сами в этих же телефонах читаем примерно такого же качества мошеннические тексты.

Малый бизнес: что происходит с налогами?

С 1 января этого года у нас меняется система налогообложения. Был порог, 60 млн, ниже которого можно было оставаться на патенте и всё. Государственная Дума в ноябре принимает закон и меняет этот порог до 20 млн…

— А откуда у вас этот шаблон, про то, что Государственная Дума принимает? Правительство же вносит бюджет и сопутствующие поправки в Налоговый кодекс: есть разница?

Разница, конечно, есть. Мы хотим спросить, почему так получилось?

— В условиях ведения специальной военной операции нужно, чтобы в бюджете было больше ресурсов. Это не риторическая фигура. Пока мы не достигнем целей специальной военной операции, у нас будет особенная структура бюджета. В ней на первом месте будут расходы, связанные с достижением победы, с достижением целей СВО: демилитаризация Украины, и ее денацификация. Сначала приоритеты, а потом уже от них смотрим.

А есть прямо противоположная история — это налоговая оптимизация, у которой своя логика, свои законы жанра. Если вы видите на региональном и муниципальном уровне, что можно сбалансировать расходы муниципального бюджета, пожалуйста: это не расходы на СВО. Это расходы на благоустройство, на образование, просвещение, на дорожное строительство, на жилищно-коммунальное хозяйство. Если вы это можете сбалансировать, да ради Бога! Это ваши местные предприниматели, сделайте для них свои ставки. Сделайте то, что вы можете: понизьте налог на имущество, налог на землю, введите какие-то другие стимулы.

У нас же определенные демографические тенденции, идет урбанизация — процесс переезда людей из деревни в город. Оханья и аханья на тему «раньше по десять детей рожали» смешны. Рожали-то в другой социально-экономической ситуации. Другими условия были. Теперь люди переехали в город, у людей свое представление о себе в первую очередь. Поэтому демография — та, которая есть. Да, мы ее пытаемся сейчас удержать, есть разные инструменты. Стимулирование рождаемости — один из инструментов, активное долголетие — другой инструмент.

Но есть дефицит специалистов квалифицированных работников на целом ряде производств среднего масштаба и большого масштаба. Если государство поставит задачу достижения технологического суверенитета, технологического лидерства, то что оно говорит? «Я бы хотело, — говорит государство, — чтобы системы среднего и высшего профессионального образования готовили кадры для работы на современных технологических платформах». Есть приоритет стимулирования занятости людей на оборонных предприятиях. Фабрики и заводы открыты, зарплата там гораздо выше среднего, сопоставимая с оплатой контракта по СВО.

Роботизация — не есть безработица!

У всех на слуху искусственный интеллект, нейросети. Люди очень переживают потерять работу. Развитие новейших технологий, внедрение роботов — как это скажется на дальнейшей судьбе России? Какие профессии выбирать?

— Могу только гадать, специально вы смешали роботизацию и искусственный интеллект или вы знаете больше, чем отдельно специалисты по робототехнике и отдельно специалисты по искусственному интеллекту. Конечно же, это взаимосвязанные в перспективе компоненты. Но страхи по поводу роботизации — это страхи, связанные с существующим пятым технологическим укладом, где преобладает конвейерное производство. Оно достаточно монотонное. Очевидно, что те ячейки, которые сегодня интегрируются в конвейерное производство, адаптируются под обслуживание специалистами. Я был на нескольких предприятиях за последний месяц. Везде понятная комбинация. Работы хватит на всех в традиционной индустриальной сфере. На нынешнее поколение, на тех, кто собирается куда-то поступать, работы хватит точно совершенно. Страна большая, пространство огромное, новые инфраструктурные комплексы развиваются.

Искусственный интеллект — это облегчение множества рутинных профессий. Не зря президент говорит: «Ребята, надо внедрять, но с головой».

— Когда мы произносим слово «интеллект», то волей-неволей попадаем в эту когнитивную и эмоциональную ловушку. Все-таки интеллект — это разум. А разум — это свойство человека и больше никого на планете Земля. Мы делегируем часть рутинных операций ради их ускорения. Мама работала программистом в информационно-вычислительном центре МГТУ им. Носова. Еще 40 лет назад предметом ее работы были объемные расчеты прочности нагрузки, сопротивления материалов. Мы с мамой ходили в электронно-вычислительный центр, три часа занимала одна операция. Теперь это три минуты. Но сама по себе процедура не изменилась. Возросла скорость, которая что-то меняет в нашей жизни с точки зрения дополнительных возможностей.

Фото: Предоставлено "Комсомолке".

«Аська, ты где?»

Перейдем к следующему, наверное, самому массовому вопросу от всех жителей нашей страны — это блокировка Telegram. Бизнес строил много процессов в Телеграме, и теперь резко начали закручивать гайки, пошли новости: закроем 1 апреля, запретим ВПН, белые списки, черные списки. Очень много информации, людям сложно в этом разобраться. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Мы живем в информационном обществе на одной из высших стадий его развития. Насколько сильные преимущества есть в таком состоянии, настолько же большие уязвимости возникают. Высока степень информатизации всего и вся в нашей жизни. Мы ко всему этому привыкли, это высшая стадия развития потребительского общества. Нам удобно, это хорошо. Но никто никогда не задумывался из нас, что это не возникло мгновенно. Это же складывалось десятилетиями.

Когда-то меня мои подчиненные в Министерстве промышленности и торговли в нулевые годы пытались отучить от того, чтобы звонить им по внутренним телефонам. Хорошие были телефоны, с одной кнопкой быстрого набора нужного специалиста.

Недавно посоветовали всем обратно установить домашний телефон.

— Это был не домашний телефон — просто была хорошая, современная по тем меркам коммуникационная система. С громкой связью, конференц-коллы можно было проводить. А они мне говорят: «Слушай, ну хватит уже, вот «Аська» есть, вот у тебя на твоей раскладушке-«Нокии» «Аська» работает». Задаю вопрос: «Аська», ты где? Не в том смысле, что «вернись!», а с точки зрения того, что в 2000-е годы по мере развития телекоммуникаций начали нарастать возможности работы с большими данными. Параллельно в эту сферу было вложено огромное количество финансовых ресурсов, чтобы сформировать эти экосистемы и нашу потребительскую лояльность к ним.

Это опасно.

— Кто-то скажет: «Мне все равно». Либо давайте пройдем через технологически сложный период и создадим свою систему. Дальше вопрос: должна ли быть монополия? Я считаю, что нет. Монополии быть не должно. Кто-то из моих знакомых говорит: «Если нам нужна конкуренция, давайте у китайцев попросим, чтобы они с нами своими платформами делились». Да ради бога, если кому-то удобнее.

WeChat неудобный. Хотя в Китае им пользуются все.

— Не хочу быть прокурором и говорить о том, что вы не имеете права пользоваться ничем, кроме какого-то одного приложения. Это неправильно. Должна быть конкуренция, должны развиваться несколько национальных систем.

Кто-то возразит: «Это для нас пока слишком дорого». Но если мерить глобальными рамками — надо создать одну-две конкурентоспособные цифровые глобальные корпорации! Их конкуренция на нашем рынке будет отвечать нашим интересам как потребителей. А их конкуренция на внешних рынках будет отвечать нашим национальным интересам как экономической державы XXI века.

ЖКХ Москвы и ЖКХ Парижа

Почему Государственная дума разрешила поднять тарифы на ЖКХ? Закрутили гайки, пенсионеры пишут, дословно: «У нас полпенсии уходит на плату ЖКХ, и сейчас еще анонсируют, что и осенью будет подъем».

— Система состоит из разных центров принятия решений. Между этими центрами разные регламенты взаимодействия. У них разные права, разные обязанности. Если бы у них были одинаковые права и обязанности, не было бы разных центров компетенций. А для всенародной критики выбрали только один — парламент. Это продолжается где-то лет так, по моим ощущениям, 25, а то и больше. Мочим по парламенту всеми доступными ударными инструментами.

Может, это так кому-то удобно?

— Почему в спорах про тарифы на жилищно-коммунальные услуги Государственная дума рассматривается едва ли не единственным центром принятия решений? Притом, что она таковым не является. Тарифы на ЖКХ — это отличный предмет политической конкуренции между политическими силами. Но на региональном уровне! Потому что не существует жилищно-коммунального хозяйства сразу всей Российской Федерации. Существует жилищно-коммунальное хозяйство населенного пункта. Все, точка!

Один населенный пункт — город Москва, другой населенный пункт — село Париж Челябинской области. Есть ЖКХ Москвы, есть ЖКХ Парижа. А ЖКХ одновременно Москвы и Парижа не существует. Кто-то должен об этом честно напомнить? Я не собираюсь переводить стрелки с Государственной Думы на несчастного главу сельского поселения Париж Челябинской области. И даже на мэра столицы Сергея Семеновича Собянина как человек, работающий много лет в столице, не собираюсь переводить стрелки. Но давайте каждый будет иметь достаточно прав и обязанностей для того, чтобы отвечать перед народом, перед гражданами, перед пожилыми людьми.

Что делает Государственная Дума в этом вопросе?

— На уровне Государственной Думы есть целый ряд важнейших инструментов регулирования. Например, законодательство о концессиях. Это конкретный предмет нашего комитета по экономической политике: государственно-частные партнерства в системах жизнеобеспечения, в ресурсоснабжении. Когда-то все было всеобщее — колхозное. Многим людям это по-прежнему нравится. Им кажется, что сейчас можно сделать точно так же, как тогда. С точки зрения неэффективности и потерь это очевидно. Тогда не было задачи бороться за эффективность, бороться с потерями, со всякими протечками, утечками и так далее.

То есть вы считаете, что нужно привлекать бизнес в ЖКХ?

— Да, мы регулируем в парламенте правила, что могут и должны сделать в ЖКХ предприниматели. Но в ЖКХ это только не малый и средний бизнес, а большой. Нужно такое предприятие, которое может взять на себя экономическую ответственность за модернизацию этих систем. Они устарели безнадежно. Вопрос же не просто в тарифах самих по себе. Вопрос в том, что оно и не может не быть таким дорогим, если оно неэффективно.

А как же быть с пенсионерами, которые жалуются на высокие тарифы?

— Наша задача как Государственной Думы — сбалансировать права и обязанности для бизнеса в этих сферах. За это мы отвечаем. На эту тему у нас есть соответствующий диалог с правительством. Мы видим, что ужесточаются требования к недобросовестному концессионеру. Это тот, кто приходит только для того, чтобы сесть на бывшую государственную муниципальную собственность, что-то попробовать отжать. Ничего при этом не сделать. Они получают заслуженное наказание, но людям от этого не легче! Стратегически ответ на вопрос, что происходит в жилищно-коммунальном хозяйстве с федеральной точки зрения — это правила привлечения в ЖКХ на местах того, что называется 5Д: «длинные, долгие, дешевые, доступные деньги». Они нужны, чтобы можно было модернизировать эту систему.

Надо чтобы у каждого была система поквартирного учета: ты потребил вот такое-то количество воды, ты потребил такое-то количество тепла, света и так далее. Ты за это заплатил по тем тарифам, которые есть. Если твои доходы меньше определенного уровня, ты получаешь субсидию из муниципального бюджета. И платишь только за это. Мы с вами уже говорили, что муниципалитет должен иметь ресурсы для того, чтобы такую субсидию выдавать. Если у вас расходы на ЖКХ превышают 20%, вы имеете право на соответствующую компенсацию из муниципального бюджета.

Беседовал Антон Ахтямов.