«Первые 28 дней решают всё»: неонатолог — о прорывах в выхаживании новорождённых, расширенном скрининге и партнёрских родах
Врачи и медсестры ведут постоянный мониторинг состояния новорожденного. Фото: пресс-служба роддома ЮУГМУ
Неонатология остаётся одной из самых динамичных и эмоционально напряжённых областей медицины: именно в первые четыре недели жизни закладывается фундамент здоровья человека, а грань между нормой и патологией может измеряться часами. Заведующая отделением новорожденных клиники ЮУГМУ, врач-неонатолог, кандидат медицинских наук Елена Петрашева рассказала, как трансформировались российские роддома, почему контакт «кожа к коже» важен даже для отцов, в каких случаях назначают секвенирование генома и с каким кадровым дефицитом сталкивается служба сегодня.
Программа «Такая наука» посвящена научным достижениям южноуральских учёных. Ведущая — доктор филологических наук, доцент Анна Таскаева.
Елена Петрашева (слева) и Анна Таскаева
Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.
— Многим слово «неонатология» незнакомо. Можете простыми словами объяснить, что это за наука и чем неонатолог отличается от обычного педиатра?
— Неонатология — относительно молодая самостоятельная наука, которая охватывает очень короткий, но критически важный промежуток жизни ребенка. Изначально она выделилась из педиатрии, когда врачи заметили, что в раннем периоде после рождения есть свои особенности и заболевания, которые знает не каждый педиатр. В 1960 году американский врач Александр Шафер официально выделил неонатологию в отдельную дисциплину. Само слово переводится с латыни как «наука о новорожденном». Благодаря этому разделению произошёл настоящий прорыв: врачи, сосредоточившиеся именно на первых днях жизни, значительно снизили младенческую смертность, увеличили продолжительность и качество жизни малышей.
Фото: пресс-служба роддома ЮУГМУ
— Неонатальный период длится всего 28 дней. Почему наука ограничивается таким коротким сроком?
— Неонатальный период отсчитывается от момента пересечения пуповины до 28-го дня жизни. Он делится на ранний (первые 7 суток) и поздний (до 28 суток). Казалось бы, срок крошечный, но именно в эти дни состояние ребенка может измениться буквально за минуты. Поэтому неонатолог — это одновременно педиатр, реаниматолог и психолог. Мы работаем не только с малышом, но и с мамой, а иногда и со всей семьёй.
— Вы заведуете отделением новорожденных. Какие главные задачи стоят перед вашей командой в эти первые 28 дней?
— Задачи очень ответственные. Мы не просто следим за здоровьем ребенка, но и создаём охранительный режим для пары «мать — дитя»: теплые, доброжелательные условия, в которых мама чувствует себя спокойно. Врачи и медсестры ведут постоянный мониторинг состояния новорожденного, проводят необходимые исследования. Наша ключевая задача — вовремя заметить отклонения. Неонатология — единственная область медицины, где существуют так называемые пограничные состояния. У взрослых все четко: либо здоров, либо болен. У новорожденного грань тонкая. Если пограничное состояние уходит в физиологию — это норма. Если переходит в патологию — мы должны мгновенно отреагировать: перевести в реанимацию или в отделение патологии. Кроме того, мы часто выступаем психологами: успокаиваем мам и пап, настраиваем семью на позитивный исход.
Фото: пресс-служба роддома ЮУГМУ
— Вы упомянули пограничные состояния. Насколько сложно их распознать?
— Такая диагностика требует высокого профессионализма. В национальном руководстве описано более 50 пограничных состояний. Мы должны четко понимать, что является нормой именно для этих суток и даже часов жизни. Например, желтуха, которая сегодня считается физиологической, завтра может стать патологической. Могут появиться симптомы, не характерные для следующих суток, и тогда наша тактика лечения полностью меняется.
— Как изменилась жизнь в роддоме за последние 5-10 лет? Раньше детей уносили в отдельную палату, отцов не пускали. Что дает современная система совместного пребывания?
— Я работаю в роддоме 26 лет и вижу колоссальные перемены. Раньше роды были закрытым таинством, а сейчас мы максимально привлекаем близких. С женщиной может находиться муж или мама (но принципиально только один партнер!). Это снижает тревожность и создает комфортную атмосферу. Раньше после обычных родов выписывали на 5–7 е сутки, после кесарева — на 10 е. Сейчас мы стремимся к ранней выписке, чтобы избежать внутрибольничного инфицирования и скорее вернуть маму в привычную домашнюю среду. Переход на совместное пребывание матери и ребенка ломал стереотипы, но результат превзошел ожидания: снизилась заболеваемость, ушла материнская тревога, женщины видят, как меняется малыш, и понимают, что он не брошен. Сейчас мы работаем с треугольником «мать — отец — ребенок». Партнеры участвуют в процессе с момента зачатия до выписки. Многие отцы глубоко вовлечены: поддерживают, помогают обезболить схватки, а в момент рождения мы даем папе перерезать пуповину. Это мощный эмоциональный опыт, который укрепляет семью.
Отцы все чаще стремятся быть рядом в первые минуты после рождения ребенка
Фото: Дина Иванова. Перейти в Фотобанк КП
— А если роды заканчиваются кесаревым сечением? Отец все равно может участвовать?
— Да. Даже при плановом или экстренном кесаревом сечении мы организуем присутствие отца в операционной, если нет противопоказаний. Как только ребенок появляется, мы снимаем с папы футболку и выкладываем малыша ему на грудь в первые минуты жизни. Я видела слезы радости у многих мужчин. Это незабываемый момент.
— Почему контакт «кожа к коже» в первые минуты так важен?
— Здесь работают три ключевых механизма. Первый — импринтинг (запечатление). В первые секунды жизни ребенок фиксирует окружающую обстановку на подсознательном уровне. Комфортные условия формируют базовое чувство безопасности. Второй — терморегуляция. Внутриутробная температура 37-38 °C, а после рождения малыш быстро остывает. Тело матери или отца естественным образом согревает его. Третий — заселение микрофлорой. Лучше, чтобы ребенок получил родную семейную флору, а не больничную. Даже в реанимации мы используем метод «кенгуру»: если состояние позволяет, малыша выкладывают на грудь родителям. Исследования показывают, что после такого контакта стабилизируются показатели и выздоровление идёт быстрее.
— Сейчас много говорят о секвенировании генома. Для чего этот метод нужен неонатологам и доступен ли он в Челябинске?
— Челябинск участвует в федеральной программе. Бывают ситуации, когда врач смотрит на новорожденного и видит, что «что-то не так», но явной клиники нет. В таких случаях мы забираем кровь у ребенка и родителей на геномное секвенирование и отправляем на исследование. Оно занимает до 90 дней. Если выявляется поломка в ДНК, мы сообщаем родителям и корректируем тактику лечения. Это не массовый анализ, а целевой инструмент для сложных случаев. Он показывает перестройки на уровне экзома или всего генома и даёт врачам мощное подспорье в диагностике.
Фото: пресс-служба роддома ЮУГМУ
— Не стоит путать секвенирование с неонатальным скринингом. Расскажите, что такое расширенный неонатальный скрининг и как эта программа показывает себя в регионе.
— С 1 января 2023 года по всей России действует программа расширенного неонатального скрининга. В Челябинской области она работает успешно. Только за прошлый год мы обследовали 26670 новорожденных. В группу риска попали 556 детей, после углублённого обследования диагнозы подтвердились у 50 малышей. Раньше скрининг включал всего 5 заболеваний: фенилкетонурию, муковисцидоз, адреногенитальный синдром, галактоземию и врождённый гипотиреоз. Выявляемость была, но часто с опозданием. Сейчас мы проверяем 36 наследственных болезней, а в следующем году добавится ещё две, плюс скрининг внедрят на этапе беременности.
— Врожденный гипотиреоз, как вы отметили, выявляется чаще всего. Что это за заболевание и почему важна ранняя диагностика?
— Простыми словами, это нарушение функции щитовидной железы. Раньше диагноз часто ставили после шести месяцев, когда уже происходили необратимые изменения. Сейчас мы выявляем его в первые дни жизни. Чем раньше найдена болезнь, тем раньше начинается специфическая терапия. Это спасает жизни, предотвращает инвалидизацию и сохраняет качество жизни. Государство и один из фондов полностью обеспечивают таких детей лечебным питанием и дорогостоящими препаратами. Пятьдесят подтверждённых диагнозов за год — это 50 спасённых жизней. То же касается спинальной мышечной атрофии (СМА). Раньше эти дети погибали или становились глубокими инвалидами. Сегодня своевременная терапия позволяет им адаптироваться и жить полноценно.
— Скрининг теперь охватывает 36 заболеваний и доступен всем?
— Да, с 2023 года он проводится абсолютно всем новорожденным бесплатно по федеральному приказу. Процент подтверждённых диагнозов у нас составляет около 0,18%, что полностью соответствует среднероссийским показателям.
Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.
— Вы не только практикующий врач, но и доцент кафедры госпитальной педиатрии ЮУГМУ. Хватает ли Челябинску молодых неонатологов? Идут ли выпускники в эту специальность?
— Неонатология — одна из самых сложных и стрессовых медицинских специальностей. Не все выдерживают эмоциональную и профессиональную нагрузку. На сегодняшний день укомплектованность штата составляет около 55%. В федеральных центрах ситуация лучше, а в области дефицит неонатологов ощущается остро. К нам приходит много ординаторов, мы стараемся увлечь их, передать опыт и мотивировать остаться. Надеемся, что выпускники нашего университета будут выбирать эту важную и благодарную специальность.
— Сегодня мы убедились, что неонатология — это не просто наука о самых маленьких, а наука о самом важном. За каждым спасенным малышом стоят не только технологии, но и сердце врача.
К ЧИТАТЕЛЯМ
Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-951-803-09-94 (MAX) или kpchel@phkp.ru.
Подпишитесь на нас: MAX, ВКонтакте, Одноклассники, Дзен.
При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.