«Тут две педали, как в машине на автомате»: челябинка бросила работу в торговле и стала обучать детей ткачеству на старинных станках

Мария Пивер ткет вещи на станках начала XX века с уникальными южноуральскими узорами и несколько лет обучает этому ребят.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

В просторной комнате Центра внешкольной работы «Истоки» в Челябинске стоят пять ткацких станков. Два из них — новые, сделанные «под заказ», а три — с историей, которую уже вряд ли удастся узнать до конца. Станки долго путешествовали по чужим домам и гаражам, прежде чем попасть сюда. Один из них нашли в виде «кучи дров» — разобранным и забытым. Именно с него и началась эта история.

От рекламы до станка

До 2018 года жизнь Марии Пивер была похожа на калейдоскоп: работа дизайнером в рекламных агентствах, операции с недвижимостью, торговля, десятки других проектов, включая дополнительное образование для детей. В одной из челябинских школ она увидела занятия по ткацкому мастерству и загорелась идеей научиться этому самостоятельно. Подходящий станок сразу же нашелся в Кыштыме.

— Коллега рассказала, что у нее в гараже как раз есть станок, который вообще-то хотели выбросить. Я села в машину, приехала. Мне вынесли какие-то палки. Как собирать — непонятно, — вспоминает Мария.

Все станки теперь в рабочем состоянии.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

Помог коллега, который много лет назад видел похожий станок в комнате своей бабушки и мастерица из Челябинска Ольга Шишкоедова. Они и подсказали, как собрать конструкцию. На реставрацию ушел почти год: запчасти пришлось докупать и подгонять. Машинально перебирая в уме все семь «родных» деталей — два вала, две станины, набилку, бердо и педальки — она признается: процесс был долгим, но приятным.

Сегодня тот самый станок стоит в центре, и к нему уже никто не относится как к груде дров. На темных, аутентичных деталях видны следы времени — их не трогали, оставили как есть. А новые элементы, которые пришлось заказывать у местного мастера, выделяются светлым деревом.

Самый первый ткацкий станок в коллекции Марии.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

— Сложно сказать, сколько ему лет. Скорее всего, он 1950-х годов, плюс-минус. Детали у него тоже менялись не раз. Станок — это такая вещь, которая постоянно чем-то дополняется. Раньше они были такими «живыми организмами». Они редко просто так, как тут, в собранном виде стояли в доме. На них ткали с поздней осени до весны, потом разбирали и убирали, некогда было людям.

Станок бабы Насти и половик Пелагеи

Как только Мария начала ткать, она поняла: это именно то, чем она хочет заниматься. Для нее, как для художника с классическим образованием, нити основы стали холстом, а ткацкие челноки — кистями и красками. С тех пор коллекция станков постепенно начала пополняться.

Один из них, маленький, был куплен на деньги, выделенные местным депутатом — педагоги вместе с детьми написали, что им нужно оборудование, и получили поддержку. Другой — выполнен на заказ южноуральским мастером. Еще два станка Мария нашла на сайте объявлений в прошлом году. Возможно они и есть самые древние в коллекции.

Фамилия бывшей владелицы вырезана на одной из деталей станка.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

— Они стояли в разобранном виде. Там невероятное количество палок, потом мы выяснили, что это не только станки, но и конструкции для стежки одеял. Много чего нам отдали, — рассказывает Мария. — Целая музейная экспозиция получилась. Вот только детали от станков были не скомплектованы, пришлось делать новые запчасти.

Восстанавливать недостающие детали помог мастер, который живет в Троицке. Он не профессиональный станочник, но его супруга — ткачиха, так что нужное ремесло семья знает изнутри. Мужчина приезжал сам, делал замеры, потом изготавливал запчасти под конкретные станки. Благодаря ему две старинные находки обрели вторую жизнь.

— Тут две педали, как в машине на автомате. Нажал одну — нитки разъехались, получился зев. Нажал другую — закрылось. Газ и тормоз, только нити перебираешь, — объясняет Мария, усаживая за станок юную ученицу.

Удивительно, но станки полюбили даже мальчишки. Их меньше волнует результат, но безумно нравится сам процесс. Для них, говорит Мария, ткацкий станок — инженерная загадка.

— Один из станков мы с ребятами покрасили. Смотрите! А тут вот от бывшей владелицы нам послание, — указывает на вал Мария.

На дальней стене тот самый половик бабушки Пелагеи.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

На нем действительно вырезаны фамилия и инициалы:

— Кочкина А, видите? А! Анастасия. Вот, кто продавал, рассказал, что они звали ее баба Настя. Я вот вам говорю, у меня аж мурашки по коже. Я всегда пытаюсь узнать историю, когда получается такое приобрести.

Но это не единственная находка, чью историю удалось восстановить. На стене учебного класса висит половик — яркий, с традиционным узором, который соткала своими руками баба Пелагея. Ее полное имя Марии тоже удалось выяснить: Обухова Пелагея, челябинка, которую в народе звали просто баба Поля.

Рукоделие против масс-маркета

Этот половик выполнен в технике закладного ткачества, а история рисунка в виде ромба насчитывает тысячи лет. Подобные орнаменты встречаются и на Урале, и на Кавказе, и у тюркских народов. Раньше мастерицы не зарисовывали схемы — они просто вешали готовый образец перед собой и повторяли, добавляя что-то свое, неповторимое.

Разница между половиками из масс-маркета и созданными на ткацком станке колоссальная.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

На одном из станков дети как раз пытаются повторить узор похожего половика. Только вместо дорогих аутентичных материалов — льна или шерсти — в ход идет то, что было под рукой. Раньше для половиков использовали ветошь: старые вещи распускали, рвали на полосы, получалась текстильная нить. Сейчас мастерице и ее ученикам отдают обрезки с ткацких фабрик. Техника тоже отличается: можно сделать простое полотняное переплетение, а можно — многоремизное, когда узор закладывается по схеме. Если бердо (специальная гребенка. Прим. авт.) частое — до нескольких зубчиков на миллиметр, — ткань выходит тонкой и плотной. Если редкое — половик получается толстым и рыхлым. Именно такие, на первый взгляд неотличимые от ручной работы, сегодня заполонили полки строительных гипермаркетов.

— И я вам честно скажу, для тех, кто занимается ткачеством — это такая боль, — продолжает Мария. — Ты три дня потратил на заправку станка, сидел ткань на нитки рвал, а если ты еще и красил, и соткал в какой-то технике особенной, это кропотливая работа. А тебе говорят — так в магазине такой 800 рублей стоит. А это разные вещи!

Этот станок сделал южноуральский мастер несколько лет назад.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

Двухметровый половик, созданный на ткацком станке в сложной узорной технике, по словам ткачихи, создается около недели. Половина этого времени уходит только на заправку станка — процесс настолько трудоемкий, что многие действительно не представляют его масштаба.

Как не запутаться в нитях

Чтобы дети и взрослые поняли, почему ручное ткачество — это не просто «туда-сюда челноком», Мария демонстрирует процесс подготовки. Все начинается со сновалки — специального приспособления, на которое в определенном порядке наматываются нити основы. Нужно рассчитать ширину изделия, количество ниток на сантиметр, и только потом, сделав несколько десятков или сотен движений туда-обратно, получить основу для будущей ткани.

На сновалку в определенном порядке наматываются нити основы.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

Затем нити вдеваются в бердо — гребенку с множеством зубчиков. От частоты этих зубчиков зависит, будет ткань тонкой и плотной или редкой и рыхлой. Потом нити проходят через ремизы (петли, которые поднимают и опускают нити. — Прим. авт.) и только после этого крепятся к валу. Процесс этот настолько запутанный, что новичку без инструкций не обойтись — все для того, чтобы нити не перепутались.

— Я всегда смеюсь: 700 раз приходится пройти туда-обратно на сновалке. А потом еще раз проверить, не сбилась ли, — рассказывает мастерица.

Гребень с красивым названием — бердо.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

И только когда станок заправлен, начинается самое приятное — сам процесс ткачества. Ногами перебираются педали, руками кидается челнок, и на глазах рождается полотно. Для многих это настоящая медитация.

Как возрождают традиции Южного Урала

Сейчас Мария работает над серьезным проектом — повторяет этнографическое изделие из деревни Арасланово в Нязепетровском районе. Образец есть только на фотографии. Задача — подобрать нити, точно воспроизвести узор в технике выборного (бранного) ткачества и соткать рушник длиной около двух с половиной метров. Точно такие же жители деревни когда-то использовали в свадебных и похоронных обрядах.

Сейчас Мария работает над рушником в технике бранного ткачества.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

Ткачиха уже насновала нити, разобралась со схемой и начала работу. На рушнике, по традиции, будут два узорных конца и белая середина. Раньше, если центральная часть приходила в негодность, эти концы отрезали и пришивали к новой, но уже фабричной ткани.

Мария работает с разными этническими традициями Южного Урала: русские, татары, нагайбаки, башкиры. У каждого свои особенности. У нагайбаков цвета яркие, сочные; у башкир — тоже буйство красок; а у русских мастериц чаще встречаются однотонные или сдержанные орнаменты. Профессионалы различают эти стили, хотя непосвященному они могут показаться похожими.

Этот рушник Мария начала делать еще в апреле.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

Каждый год в Челябинской области проходит конкурс «Полотняная река» при поддержке областного Центра народного творчества. Мастерицы создают для участия к нем целые комплекты, которые потом пополняют музейные фонды.

Сарафанное радио

Мария гордится тем, что мастерская в образовательном центре — бесплатная. За восемь лет у нее на обучении побывали десятки детей. Кому-то оказалось достаточно одного занятия, а кто-то остается и начинает создавать сложные вещи. Конкурсные работы учениц впечатляют: гобелены, сумки и панно. Одна из девочек за три часа на конкурсе соткала изделие из объемных ниток — и заняла призовое место.

Все, что делают ребята на занятиях, попадает на конкурсы.

Фото: Юлия МИТЮГОВА. Перейти в Фотобанк КП

При этом своим увлечением Мария еще и зарабатывает. В Ленинском районе у ткачихи есть собственная мастерская. Туда Мария приходит после работы в центре — доводить начатое, пробовать новые узоры, выполнять заказы. Станки там другие, современные, некоторые — импортные. Но принцип тот же: нити, челнок, педали или рычаги. И результат, который не купишь в обычном магазине.

— Сарафанное радио работает. Есть знакомые, которые обращаются со словами: «Иду на день рождения, у человека все есть, что ему подарить»? Я предлагаю сумку, потому что такой у него точно нет.

В Ленинском районе города у Марии есть своя мастерская, но с современными станками. Фото: предоставлено КП-Челябинск героем публикации.

Впрочем, конкуренция с масс-маркетом остается серьезной — многие по-прежнему выбирают вещи в магазинах, не задумываясь о том, сколько времени и души вложено в ручную работу.

— Я исключительно городской житель. Бабушка шила и вязала, мама — тоже. А ткачества в роду не было. И вот я пришла тогда в ту школу, увидела — и все. Подумала: как можно нитками сделать такое? И теперь не могу остановиться, — улыбается Мария.

Фото: предоставлено КП-Челябинск героем публикации.

Фото: предоставлено КП-Челябинск героем публикации.

Ее мечта — посадить лен в саду, вычесать, спрясть, а потом уже соткать. Но в современном ритме жизни на это пока нет времени. Хотя признается, что идея не оставляет. Ведь благодаря таким маленьким желаниям и восстанавливаются ремесла, которые иначе навсегда уйдут в прошлое.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-951-803-09-94 (MAX) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: MAX, ВКонтакте, Одноклассники, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.