«Я работаю с ними как с живыми»: исповедь молодой девушки, которая возвращает умершим их облик и помогает близким проститься достойно

Виктория Ахмарова в 23 года работает танатопрактиком

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

– Поднимай.

– Нет, – ответила девушка. – Я боюсь.

– Я еще раз повторяю: поднимай, – даже не посмотрев в ее сторону, отрезала наставница.

На металлическом столе лежала пожилая женщина. Нужно было привести в порядок лицо и аккуратно поднять голову, чтобы завязать платок. Для профессионала это дело привычное, но Виктория не могла заставить себя сделать первый шаг. За несколько минут до этого она впервые в жизни переступила порог морга. До этого смерть для нее существовала только в кино, книгах и новостных лентах.

– Я понимала, что выбора нет. Подняла голову и вдруг почувствовала, что страх исчез. Просто пропал. До сих пор не могу объяснить почему, – признается она.

Так начался путь девушки в профессии, название которой обычно приходится переспрашивать. Танатопрактик – специалист по «последнему макияжу». Тот, кто возвращает лицо даже тем, от кого, казалось бы, ничего не осталось.

«Можно умирать не боясь – ты нас красиво накрасишь»

Танатопрактик приводит в порядок человека перед прощанием: делает макияж, укладывает волосы, скрывает следы, которые оставляет время после ухода. При необходимости может даже восстановить черты лица, например, реконструировать нос. Удивительно, но медицинское образование для такой работы не требуется.

– Многие уверены, что это какая-то жуткая профессия, – рассказывает Виктория Ахмарова. – На самом деле все иначе. Мне кажется, смерть не должна быть запретной темой. Она ведь касается каждого.

Окружающие реагируют по-разному на такой выбор профессии. От Вики, например, отвернулись некоторые клиенты по маникюру – признались, что им не по себе от мысли, что утром она делает ноготочки живым, а вечером работает с теми, кого уже нет на этом свете. Зато бабушки Вики, которым она с опаской сообщила новость, отреагировали неожиданно спокойно. Посмотрели на нее и сказали: «Отлично! Можно умирать не боясь – ты нас красиво накрасишь».

– Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Я думала, они будут охать и ахать. А они так спокойно. Но вообще, чем бы ты ни занимался, люди всегда будут делиться на два лагеря.

Откуда такой интерес у молодой девушки из закрытого Снежинска? Еще в подростковом возрасте Вика спокойно воспринимала то, от чего многие люди пугаются и стараются быстрее отвернуться: в сети ей попадались ужасные кадры с мест аварий и других трагедий без прикрас. Но врачом она при этом себя никогда не видела, вообще никаким.

После школы девушка выучилась на токаря, но по профессии не пошла - стала мастером маникюра и педикюра. Полтора года делала красивые ногти женщинам. Но однажды в ленте ей попались фотографии работ танатопрактика, который позаботился о последнем макияже погибшей. Тогда она в шутку сказала мужу: «Может, выучиться?». Он отмахнулся: «Этого нам еще не хватало». Тема ушла на второй план. А через полгода снова в ленте появились те же фотографии…

– Думаю: «Блин, не просто так». Я примерно год это все мониторила: смотрела интервью, читала статьи будущих коллег. Очень загорелась. Каждый день об этом читала, думала. Потом сказала мужу уже серьезно. Он ответил: «Давай, если хочешь, езжай. Я помогу».

Первая бабушка

В этой профессии не учат на манекенах. Обучение в России можно пройти всего в нескольких городах – Самаре, Оренбурге и Новосибирске. Вика выбрала Оренбург, ближайший город. В первый же день девушку повели туда, куда обычно не спешат попадать.

– У меня был страх именно дотронуться. Одно дело – работаешь с живыми, трогаешь их. А тут – человек, которого уже нет.

Пока наставница хлопотала, Вика оглядывалась по сторонам, привыкала к атмосфере. А потом ей сразу дали первое задание – аккуратно поднять голову пожилой женщине и завязать ей платок.

В чемодане есть даже нитки. Они нужны для сохранения спокойного выражения лица.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

С той первой бабушкой нужно нужно было выполнить стандартную подготовку: привести в порядок лицо, закрыть глаза и нанести макияж. У возрастных женщин он, как правило, сдержанный. Но если родственники просят, например, яркую помаду - то, пожалуйста, хотя в обычных моргах такие детали делают не всегда.

Игла, воск, зажигалка

Сначала осматривают тело. Если есть нежелательная растительность на лице, ее убирают. Затем тампонируют ватой нос, уши. После этого проводится подготовка области рта с помощью специальных инструментов. В ход идет игла. Только потом замешивается тон, который мягко вбивается в кожу. Сверху – пудра. Всем без исключения оформляют брови и ресницы. Женщинам можно добавить стрелки и подкрасить губы.

В рабочем чемодане Виктории среди тональных средств и спонжей лежит обычная зажигалка. На самом деле это главный инструмент реставрации. С ее помощью разогревают танатовоск – специальную глину, которая помогает вернуть человеку его привычный облик, каким его помнят близкие. Разогретый состав наносят на поврежденные участки, придают форму, а затем перекрывают тоном.

В рабочем чемодане танатопрактика – кисти, косметика, фен, воск для реставрации и инструменты, без которых невозможно подготовить человека к прощанию.

Фото: Любовь ЛАНЧЕВА.

– Мы не волшебники. Бывают случаи, когда мы бессильны, и гроб нужно просто закрывать. Например, после серьезного ДТП. Но если что-то можно сохранить – я сделаю. С помощью воска или глины реально слепить подбородок или даже нос.

Легкий макияж занимает минут пятнадцать-двадцать. Если требуется реставрация – от часа и больше. Некоторые коллеги работают по два дня.

Запах вареной курицы

С запахами у Виктории отношения сложились сразу. Когда она зашла в морг в первый раз, там стоял сладковатый запах ладана - он воспринимался нормально. Но как-то девушке довелось оказаться на вскрытии.

– Чувствую запах вареной куриной грудки. Говорю санитару: «Ну, курицей же пахнет?» Он кивает. Курицу после этого я есть не перестала. Просто теперь знаю, как пахнет тело. Ничего страшного. Если где-то чувствую запах курицы, просто отмечаю для себя. Я как-то спокойна к запахам.

Некоторые коллеги не завтракают перед сменой. Вика – спокойно. Однако есть вещи, к которым девушка так и не смогла привыкнуть. Больше всего ей сложно принять отношение к некоторым деталям ухода за усопшими. Особенно это касается волос. Часто сушат лишь ту часть, которая будет видна из-под платка.

Однажды Вике нужно было помыть голову женщине. Волосы были не длинные, но девушка подошла к процессу так, будто моет голову себе: тщательно промыла виски, за ушами, макушку и пробор.

– Я работаю с ними как с живыми. Я очень педантична. Помыть голову усопшему – это как себе. Все смыла, начинаю сушить. И слышу, санитарка мне: «Че ты ей там сушишь?» Типа, хватит уже. А я не могу иначе. Я сушу все насухо, до последней пряди. У меня не пойдет в работе, чтобы я высушила только макушку, которая видна из платка. Уважение к ушедшим – это и сухие волосы тоже. Чтобы люди могли достойно проститься.

Грудь закрывала лицо

В работе с мертвыми не бывает одинаковых тел. Однажды привезли женщину весом за сто двадцать килограммов.

– Крупные люди разлагаются быстрее. С ними всегда трудно. А тут еще гроб, в который она еле поместилась.

Но главная проблема ждала с гримом. У женщины была очень большая грудь. Когда тело лежит на спине, такая масса смещается вверх, к горлу.

– Она буквально душила ее лицо. И мне приходилось постоянно отодвигать эту тяжесть, чтобы добраться до кожи. Это жутко тормозило всю работу. Но в конце, конечно, я справилась.

Смоки айс для покойницы

Грань между «натурально» и «клоунада» Вика чувствует очень тонко. Она всегда ориентируется на фотографию человека при жизни, которую присылают родственники.

– Если заказчик говорит: «Хочу смоки айс» – ну, какой смоки айс? Я сделаю, но как это будет выглядеть? У нас нет права на ошибку. Нужно сделать и оставить вот так. Можно подправить, но если очень осторожно. Мужчинам – максимум тени в цвет губ и ресниц, и то такие, чтобы прямо в цвет-в-цвет. Никакой раскраски. Бабушкам – классика, у них в основном макияж одинаковый.

Однажды Виктория интуитивно подобрала розовый цвет помады для женщины. Сын заказчицы начал возмущаться: «Это не та помада! Она такой никогда не красилась!». Девушка вежливо предложила переделать, а он отказался. Позже, посмотрев на старые семейные фото, сын покойной отправил Вике извинения: «Это был тот самый цвет».

Родственники знали, но ничего не сделали

Вика старается отключать эмоции во время работы. Но когда узнает причину смерти, особенно если это молодая красивая женщина, внутри что-то ломается.

– Однажды я узнала, что человек ушел из жизни сам. Я долго от этого отходила. Не могу рассказывать подробности, но когда вижу женщину красивую, молодую и узнаю, из-за чего все произошло, то становится грустно. Тяжело, когда понимаешь, что родственники знали, неоднократно были разговоры, но они не придали значения. Могли оградить человека. А теперь я крашу ее... Я выхожу из зала прощания и думаю: а что, если бы она не пошла на это?

С детьми Вика пока не работала. Говорит, если когда-то придется, готова делать это бесплатно – как и многие ее коллеги. Но за такую работу берутся не все специалисты.

– Трудно. У кого есть свои дети, часто вообще не могут через это переступить. Они почему-то сразу это все на себя переносят, будто представляют, что это их близкий. Некоторые специалисты не работают с детьми категорически.

«Похороните меня с елочкой»

У Вики насыщенная жизнь: большая семья, каждые выходные и праздники вместе, тренировки трижды в неделю, громкая музыка. Она в шутку говорит, что соседи скоро ее выселят. От выгорания спасается без психолога – просто живет. Но, конечно, такая работа заставляет иной раз задумываться и о своей смерти. С мамой говорить об этой теме не получается до сих пор. Когда Вика предлагает обсудить детали собственных похорон, та машет руками.

– Я могу сказать: «Мам, ну вот похороните меня так-то». Ну кто знает, когда моя очередь? А она: «Ой, Вика, ну давай не будем об этом». Не могут они так. А мне кажется, нужно.

Сама Вика верит, что там есть жизнь. Что душа перерождается, а близкие, которых уже нет, все равно видят нас и остаются где-то рядом. Она рассказывает, как однажды в трудный период поехала на кладбище к дедушке и мысленно попросила его помочь. А ночью ей приснился сон: она снова оказалась на кладбище, где на каменной плите ее ждал дедушка. Во сне он сказал ей: «Ложись рядом, будем разговаривать». Она легла напротив, рассказала ему о своих тревогах, а он дал советы, как их решить.

– Я сделала так, как он сказал, и все – жизнь пошла. У меня больше не было таких неприятностей, от которых руки опускались.

О своей собственной смерти она говорит спокойно. Мечтает, чтобы ее похоронили в гробу и посадили справа елочку.

«Они для меня клиенты»

Цена последнего макияжа начинается от трех с половиной тысяч. Это дешевле, чем ее стандартный комплекс маникюра с педикюром за пять. Вика признается – если видит, что у пенсионеров совсем нет денег, может сделать скидку или помочь бесплатно. Иногда, если есть время и человек не заказывал макияж, она может сделать его просто так.

В месяц у нее бывает и тридцать заказов, и шестьдесят. Определенного места работы нет. Она может красить и в морге, и в катафалке, и в прощальном зале. После завершения работы старается не пересекаться с родственниками. Уходит сразу.

Новых клиентов Виктории приводит в основном «сарафанное радио». Люди, которые знают о ее работе, обращаются в ритуальные компании с просьбой пригласить именно этого специалиста – например, если хотят определенный макияж или просят переделать подготовку, выполненную санитарами.

– Они для меня клиенты, и я должна сделать все. Мне не важно, какой образ жизни вел человек. Моя миссия – сделать его вид достойным, чтобы с ним так же достойно попрощались.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-951-803-09-94 (MAX) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: MAX, ВКонтакте, Одноклассники, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.