«Батюшка, а когда СВО закончится?»: священник из Челябинска отправился на передовую, чтобы помогать бойцам обрести веруфото

Отец Георгий уже три года находится на СВО. Фото: предоставлено героем публикации

По дороге от Рубежного до Кременной не ездят без нужды. Каждые пять минут может что-то случиться, и гражданские машины здесь не выживают. Но одна «Нива» частенько проезжает. На лобовом стекле приклеена бумажка с одним словом: «Батюшка». За рулем — сержант с крестом на груди. Он едет к тем, кто через два-три дня уйдет в штурм.

По документам отец Георгий — минометчик. У него сержантские погоны и приказ командира, по которому на него возложены обязанности внештатного сотрудника по работе с верующими военнослужащими. Сам батюшка шутит, что в Челябинске оставил около 300 прихожан на четверых священников, а здесь оказался один на 4800 человек.

За почти три года на СВО он привык, что бойцы встречают его по-разному. Один подходит исповедаться. Другой говорит, что он сектант, но хочет причаститься. А иногда достаточно просто увидеть его машину. Однажды отец Георгий шел по лесу, когда услышал:

— Батюшка!

Он остановился. К нему подбежал военнослужащий и сразу сказал:

— Я мусульманин, правоверный.

Оказалось, что перед отправкой на боевое задание тот просил у Аллаха знак, что все будет хорошо. И увидел в лесу священника.

— Я тебя в лесу встретил. Все, все будет хорошо!

Они обнялись, отец Георгий продолжил идти.

Та самая «Нива» Фото: предоставлено героем публикации

«Я — колхозник-сварщик. Какой из меня священник?»

Юрий Клюшин (так в миру звали отца Георгия) вырос в поселке Наследницкий. Учился, помогал родителям, гонял мяч. В девяностые, когда в его краях развалилось хозяйство, занялся бизнесом, открыл магазины в Бредах, Княжеском и Челябинске.

К 2000-му году выходило 150 тысяч рублей — не маленькие деньги на те времена. Однажды ехал с двумя дочками мимо храма в Карталах.

— Незадолго до этого умер отец, и решили заехать свечку поставить.

Бабушка из церковной лавки надавала ему молитвенников и свечей и сказала:

— Домой приезжай, начинай молиться.

Этот случай стал для него как подзатыльником, будто кто-то сказал: «Че ты ерундой занимаешься? Вот я, вот церковь! Все, молиться надо».

Начал молиться, поститься, ходить на службы. Духовник, отец Алексей, однажды сказал:

— Тебе надо священником становиться.

Юрий глаза вытаращил:

— Отец Алексей, я — колхозник-сварщик. Какой из меня священник?

Но жизнь сложилась иначе. Поехали с женой на остров имени Залита (Псковская область), где когда-то служил старец Николай Гурьянов, и получили благословение на его могилке. Был коммерсант с барсеткой Юрий, а стал иерей Георгий. Дети потом спрашивали, почему денег нет, если можно открыть шкаф и взять из барсетки.

— Много чего пришлось пережить — нищета, и так далее. Ну ничего, слава Богу, — говорит отец Георгий.

«Если бы ты не был священником, то уже бы с первого дня там с автоматом бегал»

Когда началась специальная военная операция, он на следующий день позвонил другу-священнику:

— Че, батюшка, пошли к своим?

Но священник не может просто взять и уехать. Нужно благословение. Как вспоминает батюшка, в рабочем органе Священного Синода Русской православной церкви отвечали: «Обязательно подумайте». Ждал месяц, два, полгода. Потом начали настаивать на своем решении.

— Перестаньте, что за непослушание!

Отец Георгий не понимал: как это не надо? Дома, в Челябинске, он смотрел новости и не мог найти себе места. Но без благословения никак. И только в сентябре 2023 года, через год с лишним, отцу Георгию позвонили:

— Не передумали? Ну идите, но только через контракт.

Так он стал военнослужащим. Владыка благословил на год без права ношения оружия, и отец Георгий подписал контракт.

Семья Георгия Клюшина. Фото: предоставлено героем публикации

Перед отъездом собрал всех своих, жену и четырех дочерей. Раньше не говорил им, потому что не знал, отпустят ли. А теперь надо было сказать. Он переживал. А зря. Одна из дочерей ответила:

— Папа, зная тебя, если бы ты не был священником, скорее всего, ты бы уже с первого дня там с автоматом бегал.

В итоге никто не удивился. Все и так догадывались.

«Я как выжатый лимон»

В бригаде отец Георгий — единственный священник. Поначалу пытался объять необъятное: исповедовать, причащать, разговаривать. Через два месяца вымотался так, что сам себе напоминал выжатый лимон.

— Я физически крепкий — деревенская закалка. А тут чувствую: все, не могу.

Со временем, говорит священник, пришлось привыкнуть и к тому, к чему, кажется, привыкнуть невозможно.

— Для меня самое трудное было привыкнуть к тому, что утром или в обед сидишь с бойцами, пьешь чай, кофе, разговариваешь. А вечером приезжаешь в морг — и он уже «двухсотый». То есть его уже отпеваешь.

Взял день отдыха: сел в машину, налил кофе, поехал непонятно куда, ходил по лесу. Понял, что так не выдержит. И только через полгода дошло, что дело не в количестве людей, с которыми он говорил, а в самом его присутствии. Например, был случай: ехали бойцы в КамАЗе с открытым тентом. Жара. Все молчат. До «передка» — несколько дней, а после этого штурмы.

— Уныние было такое, что хоть волком вой.

Едет машина, на стекле написано «Батюшка», сигналит, обгоняет. И они встрепенулись, запели песни.

— Что батюшка сделал? Просто мимо проехал. Для них это был знак, — объясняет отец Георгий.

Фото: предоставлено героем публикации

«Шальных пуль не бывает»

У отца Георгия много историй, которые на гражданке сочли бы совпадениями. Он рассказывает о бойце, которому вражеский снайпер выстрелил в лоб. Пуля пробила каску и подшлемник, но во лбу осталось только красное пятно и шишка.

Два снаряда упали рядом с часовней, но не взорвались. Единственным живым существом, пострадавшим в тот день, оказалась собака, но, к счастью, ее удалось выходить.

— Машина не завелась — не надо ехать. Опоздал, провозился — значит, не твой день. Шальных пуль не бывает, все предначертано.

А потом он вспоминает ветерана из Луганской области, который вместе с отцом освобождал Кременную в 1943 году. Отец погиб, он остался жив. Через 80 лет ветерана поздравили, подарили телевизор.

— Мы с отцом освобождали Кременную. Давайте, гоните фашистов, бейте их, — сказал старик.

На третий или пятый день после поздравления в его огород прилетел снаряд. Ветерана увезли в госпиталь. В себя он так и не пришел. Когда взрывотехники обследовали снаряд, выяснилось, что он был немецкий.

— Через 80 лет… фашистский снаряд...

«Как только поднял руки, стрелять нельзя»

На полигоне отец Георгий спрашивает, кто некрещеный, но не заставляет креститься. Знает, что после первого боя, сами придут. Так и происходит. Крестит быстро, времени нет. Однажды подошел алжирец, мусульманин, настойчиво требовал причаститься. Отец Георгий объяснил: сначала крещение. Тот уперся:

— Хочу, хочу.

Покрестили. На второй день его не стало. Другой, сектант, отвергавший крест и иконы, — долго сомневался, потом подошел:

— Готов, хочу причаститься.

Перед отправкой на штурмы бойцы исповедуются, причащаются и просят батюшку о молитве. Фото: предоставлено героем публикации

Батюшка достал крест, велел поцеловать. Тот пересилил себя, перекрестился. Через пять дней его не стало. В окопах, говорит отец Георгий, неверующих нет.

Батюшка благословляет оружие, освящает танки и гаубицы. Но всем своим солдатам говорит:

— Пока он враг и стреляет в тебя — он враг. Как только поднял руки, стрелять нельзя. Секунду назад был враг, а сейчас руки поднял — все, ты нарушил заповедь.

«Часовенки ставим там, где можно»

Отец Георгий строит часовни в зоне СВО, сейчас их шесть. Также есть одна мечеть.

— Часовенки ставим там, где можно.

Они бывают маленькими, большими, подземными. Все зависит от того, где есть место и насколько близко линия боевого соприкосновения. Если отдельное здание поставить нельзя, батюшка обустраивает уголки.

— Ну, мужики, тут вариант один: строим полностью одно здание и, допустим, справа православный уголок, слева мусульманский, — объяснил он бойцам. — «А че, так можно?» Я говорю: «Ну, я благословляю, можно».

Фото: предоставлено героем публикации

Даже на самой линии соприкосновения, в блиндаже, есть уголок с двумя иконками. Один храм из Екатеринбурга, узнав, что отец Георгий собирается строить, взял одну из часовен на полное попечение. Остальные помогают чем могут: что-то подвезти, что-то передать.

В прошлом году отец Георгий получил церковный орден. Подавали кандидатуры девятерых священников, но прошел только он.

Отцу Георгию перед другими батюшками неудобно. Он говорит, что есть настоящие фронтовики: отец Игорь прошел Афган, отец Роман работал на эвакуации, вытаскивал бойцов под обстрелами. Почему выбрали именно его, отец Георгий не знает. Орден вручали в Челябинске.

Покаяние

Когда отец Георгий только появился в бригаде, его часто спрашивали:

— Батюшка, а когда СВО закончится?

Один замполит, по его словам, даже достал планшет, чтобы записать точную дату. Отец Георгий тогда начал объяснять ему, что происходит на самом деле.

— Вот смотри, в Библии же про еврейский народ написано. Пока они заповеди соблюдают — у них все хорошо. Как только Бога забывать начинают, все: плен, катаклизмы. Потом каются — и снова все возвращается. Это же про нас.

Сейчас, по его словам, страна больна, и СВО — это наказание за невыполнение наказа. Два греха он называет прямо: аборты и блуд.

— Миллионами в год аборты делаем, убиваем ни в чем неповинных детей.

Ему пишут женщины: «Батюшка, моего придурка вразумите». Муж приехал в отпуск, зачали, а он пишет: «Делай аборт». Отец Георгий взрывается:

— Ты тут между жизнью и смертью ходишь, а заставляешь дальше убивать?

Отец Георгий сетует, что гуманитарки стало меньше: если раньше из Челябинска отправляли по три фуры в месяц, то сейчас одну за три месяца.

А в бригаде продолжают спрашивать:

— Батюшка, а когда СВО закончится?

И ответ за почти три года у отца Георгия не изменился:

— Когда начнется покаяние.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-951-803-09-94 (MAX) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: MAX, ВКонтакте, Одноклассники, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.