«Начинаю громко рыдать и лезу в словарь»: Дарья Донцова — о жизни своих персонажей, искусственном интеллекте и поездках по колониямфото

Дарья Донцова в выездной радиостудии КП-Челябинск.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ.

Всероссийский женский форум «Стальное кружево Урала» в Челябинске посетила писательница Дарья Донцова — автор более 290 романов, чей общий тираж превысил 200 млн экземпляров. Это — ее первый визит в Челябинск, по меньшей мере, за последние 20 лет. Кроме выступления непосредственно на форуме, она дала интервью в выездной студии радио «Комсомольская правда — Челябинск» (95,3 FM). Дарья Донцова рассказала о своей писательской работе и общественной деятельности, правилах счастливой жизни и искусственном интеллекте.

Дарья Донцова и редактор радио КП-Челябинск Станислав Гладков в радиостудии на форуме «Стальное кружево Урала».

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ.

Успели пройтись по Челябинску, посмотреть, как у нас здесь, что поменялось?

— К сожалению нет, потому что я рано приехала. Я на поезде езжу, не летаю на самолетах. Приехала и сразу к вам.

Чем вы занимаетесь, когда едете в поезде?

— Я пишу. У меня с собой рукопись. Я человек, который везде таскает с собой рукописи в сумочке. Сумочка прижата к груди, потому что я боюсь, что парни, охрана, потеряют. Парни никогда ничего не теряли до сих пор. Вот ни разу, ни одного моего документа. Но все равно будет ужасно, если они потеряют рукопись! Отнимите деньги, отнимите паспорт, но оставьте рукопись!

Я — председатель общественного совета при ФСИН, Федеральной службе исполнения наказаний, при одном из отделов Следственного комитета России. У меня все время командировки, ездим с инспекциями. При мне всегда и везде рукописи. Если я еду с кем-то из сотрудников ФСИН, который хорошо меня знает, он всегда говорит: «Ребята, не отнимайте у нее эту сумку никогда. Она будет драться, кусаться, но не отдаст!».

А были такие случаи, когда теряли рукопись, и не могли ее найти, не знали, где оставили, и что делать?

— Вы что! Если бы это было, у меня был бы уже крестик на могилке. Не-не-не, я бы умерла тут же, я бы уже у вас тут не сидела!

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ.

Сейчас многие привыкли документы в «облаке» хранить. Как храните вы?

— Солнце мое, я рукой пишу! Есть несчастные люди, которые разбирают мои каракули и набирают рукопись. Но теперь это все хранит издательство. То есть, если я потеряла старую какую-то рукопись, то в этом нет проблемы, она есть у издателя. Но если я сейчас потеряю половину уже написанной рукописи — то это будет катастрофа.

Тема вашего общения на форуме посвящена простым правилам счастливой жизни. Счастливая жизнь, она вообще подвержена каким-то правилам?

— Нет, ангел мой, понимаете, все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая — по-своему. Лев Николаевич-то был прав, это раз. А во-вторых, если хочешь быть счастливым, будь им. Это не я сказала, но, тем не менее, на самом деле, это все очень просто. Жизнь, она длинная...

Сейчас скажу то, что обычно не говорят люди: я преподаватель Сретенской духовной академии, и игумен Иоанн поставил меня преподавать будущим батюшкам. Понимаете, наша жизнь таким образом регулируется, что нам постоянно посылаются какие-то испытания. Если их нет, вы не растете: ни морально, ни каким-либо другим образом. Если бы я не получила онкологию в очень нехорошей стадии, не попала бы под пять операций, пять лет химиотерапии, я бы никогда не стала писателем. Понимаете? То есть Господь проводит тебя через достаточно суровые испытания и тихо за тобой наблюдает. Если понимает, что ты по какой-то причине не сдаешься, то тогда ты получаешь замечательные подарки.

А потом, что значит «быть счастливой»? Идешь по улице, вся такая очень красивая, новое платье, на свидание, вся такая роскошная — бац и падаешь в лужу! Первая мысль какая должна быть у большинства женщин? «Я несчастная, я бедная, все испорчено!». На самом деле, это прекрасно, что ты упала в эту лужу! Все, что ни происходит с тобой, это прекрасно. Почему? Потому что если человек, к которому ты шла на свидание, ушел, не дождался тебя, а ты ему позвонила и сказала, что упала в лужу и поэтому не пришла», а он тебе ответил «Ну и фиг с тобой», то это не твой человек. Если он к тебе с самого начала так относится, то что же будет через год? Скажи спасибо Господу, что он тебя от этого человека уберег!

А во-вторых, знаете, очень просто: вот ты упала здесь, а вполне вероятно, что там за поворотом на красный свет вылетела машина, и если ты пройдешь вот так, ты под нее попадешь. Тебя остановили, но ты этого не знаешь. И плачешь над своим платьем. Не плачь!

Вы оптимистка по жизни, получается? То есть все, что не делается, делается к лучшему?

— Оно же ведь так и есть! Если вы покопаетесь в своей жизни, вы определенно найдете какую-то ситуацию, где сначала вас лицом опустило в унитаз, а потом вы оттуда вылезли. Вам было плохо, тяжело, неприятно, но потом через какое-то время вы поняли, что это было во благо. Это случается с каждым.

Говорят, если отношения с человеком строятся очень ровно, если его все устраивает, нет скандалов и ссор семейных, то, значит, это не твой человек — потому что в конфликтах рождается некое движение отношений.

— Какой ужас! Я бы не стала жить с такой женщиной, если бы я была мужчиной. А он мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой. Это определенное психологическое отклонение — если в некоторых жизненных ситуациях этому человеку нужно привязать даму к дивану и начать ее лупить и она будет всем довольна.

Я — девушка, которая прожила в счастливом 40-летнем браке с доктором наук, профессором, деканом факультета психологии МГУ, набралась от него ума и от его приятелей тоже.

Давайте к творчеству перейдем. 290 романов — эта цифра актуальная? Или вы их не считаете?

— Вообще-то, в принципе, я не считаю. Это издательство ведет, они считают тиражи, написанные книги.

То есть сходу не перечислите свои произведения? Просто интересно, писатель запоминает вообще, что он пишет?

— Я помню все сюжеты. С названиями бывает немножечко такая, знаете, чехарда. Первые 50 книг было нормально. А потом стало ясно, что в русском языке не хватает слов, и они начали повторяться. Поэтому я каждый раз, когда новая книга, посылаю своему редактору длинные списки названий. И она мне пишет: «А все слова уже были». Я начинаю громко рыдать, лезу в словарь.

То есть, название уже после написания книги приходит?

— Да. Очень редко книга начинается с заглавия. У меня еще, знаете, что бывает: я все время вспоминаю дневники Льва Николаевича Толстого. Ни в коем случае себя с ним не сравниваю, но вот где он написал: «Ах, вот что сделала моя Наташа, она вышла замуж!». В «Войне и мире». Он был сам удивлен! Я в свое время, когда это прочитала, очень давно, подумала: ну, это, конечно, шутка. А теперь понимаю, что нет. Герои отбиваются от рук и начинают жить своей жизнью. И творят такое, что ты потом сидишь и думаешь: «Е-мое, я вообще-то этого не хотела!».

Логика развития характера подсказывает самому характеру и персонажу, как действовать дальше. И вы не властны порой даже над этим?

— Очень многие писатели не властны над тем, что они пишут. Как бы вам ни показалось это странным. Не то, что автор теряет контроль над собственным произведением, просто герои иногда такие странные, начинают жить своей жизнью. У меня был замечательный случай, когда я подумала, что одна бабушка, очень гадкая старушка, помимо моей воли умерла на 30-й странице: отравилась, что-то не то выпила. И я подумала — ну нет же, ну как же, я же управляю этим процессом. И я бабушку оживила: бабушка ожила, ее в больнице вылечили. Прошло какое-то время — и бабушка попала под трамвай. Так попала, что уже не собрать. Я смирилась и поняла, что не владею ситуацией.

Для тех, кто еще не знаком с вашим творчеством: с какой книги посоветуете начать знакомство с вами. Есть какая-то книга-квинтэссенция вашего стиля, творчества, подхода?

— Не знаю. Я никогда не думала по поводу стиля, подхода и всего такого прочего.

Есть короткие списки книг для чтения в вузах, например. Стоит имя «Дарья Донцова», какое произведение вы бы выбрали?

— Меня не рекомендуют в вузах. Знаете, «если бы, да кабы», я очень не люблю эту ситуацию. Что было бы, если бы блондинка была брюнеткой? Это же неинтересно. Оно как-то вообще никуда, ни к чему, и незачем. В принципе, можно начать с любой книги, они каким-то образом бывают сюжетно не связаны. Единственное, бывает, некоторые черты самих героемв могут быть непонятны. Например, почему этот человек не любит шпроты. А просто ему их один раз за шиворот вывалили, и он с тех пор эти шпроты не ест.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ.

На международном книжном форуме в Петербурге вас представили как главную оптимистку страны.

— Ой, что только журналисты не придумывают.

Я хотел спросить, вы действительно считаете себя такой? В чем это выражается?

— Нет, во-первых, я не считаю себя главной никогда и нигде. Во-вторых, я православная девушка, а уныние – это грех. Почему уныние — грех? Это было написано очень давно, еще когда медицина не была очень сильно развита. Но прошли года, столетия. И выяснилось, что у человека, который впадает в уныние, изменяется анализ крови в худшую сторону. И человек реально может начать болеть и даже умереть, если он впал в уныние.

Верующему человеку жить, в общем-то, намного легче, чем неверующему. Не важно, ты мусульманин, православный, католик. Да, есть определенные различия между этими конфессиями, но это придумали люди. Мы ведь молимся-то одному Богу все.

Называем просто по-разному, да?

— Не то, чтобы называя, просто, может быть, идя разными путями. Я иногда в газетах читаю, слышу, как говорят, что в Коране написано «убей неверного». Это неправда. Там нет этих слов. Коран – очень мирная книга, на самом деле. Просто это все было переделано некоторыми людьми, для которых выгодно было так говорить. И я вообще сомневаюсь, что они на самом деле читали Коран. Я не только читала, еще и сдавала его на факультете журналистики МГУ.

Как быть оптимистом, человеком, преисполненном радости, в наше время, когда читаешь новости, смотришь, что происходит в мире?

— Ангел мой, я сейчас пытаюсь вспомнить мирные периоды в нашей стране. Они бывают, но бывают короткими. Были войны, которые советского человека вроде как прямо не касались, Афганистан, например. Мой бывший муж Боря (Борис Капустин — Прим. ред) с идеальным знанием нескольких диалектов арабского был на этой войне, он потерял ногу. Но человек совершенно не пал духом. Все зависит от человека, от его характера.

Я езжу к раненым нашим в госпитали. Книжки вожу, веселю, чем могу. Им очень нравятся видео с моими собаками и котами — это просто хит какой-то! И я вижу вот этих ребят совершенно замечательных, вижу их жен прекрасных.

Сейчас ломается очень много копий вокруг искусственного интеллекта. Является ли он угрозой писательскому труду, таланту? Потому что музыканты, например, уже страдают сейчас от этого.

— Искусственный интеллект никогда не заменит живого писателя. Потому что в книге, кроме правильности изложения, стилистического, орфографического, редакторской какой-то правки, есть душа, которую никак не заменит искусственный интеллект. Никогда. Он может писать совершенно прекрасные романы, но чего-то все не будет.

Вы не используете искусственный интеллект вообще нигде, никак?

— Понимаете, вы видите перед собой «компьютерную идиотку». У меня есть в интернете две «гостиные», люди просто там сидят, они закрыты, я туда не каждого впускаю. И чтобы я туда вошла сама, кто-то из внуков, которым 9-10 лет, помогает мне все это включать. А чтобы я пообщалась с искусственным интеллектом… Не знаю. Навряд ли.

Сейчас очень многие покупают электронные книги, слушают аудиокниги. Продажи книг бумажных упали. Заметно ли это для вас? Или вы не следите?

— Носитель не играет роли. Заповеди были написаны на скрижалях — это каменные плиты. Моисей их, правда, разбил в гневе, но потом он их все равно получил, и все было нормально. Люди сохраняли какие-то произведения. Сначала в виде рисунков, потом в виде каких-то иероглифов, скорописей. Человечество не так давно пишет книги, и уж совсем не так давно их издают. Если это сейчас пропадет, литература никуда не денется. Те, кто будут жить через 150 лет после меня, будут писать точками, закорючками, не знаю, как. Но я знаю какое-то количество людей, которые не переходят на электронные книги, потому что им нравится держать в руках бумажную книгу, листать страницы, чувствовать их запах.

А вы сами что предпочитаете?

— Знаете этот великий анекдот — приехал человек поступать в литературный институт, его спрашивают: «Мальчик, ты Толстого читал?» Он говорит, не читал. Достоевского читал? Не читал. Анатолия Франца читал? Он говорит: «Нет, не читал. Мальчик не читатель, мальчик — писатель».

У меня, как вы догадываетесь, высшее филологическое образование. Я росла в доме, где папа был с одной стороны генерал, с другой — писатель. У нас была большая квартира, и полки висели даже в туалете. Все мое детство прошло за чтением книг. «Яма» Куприна, «Декамерон» — это было первое, что я прочитала. Мои родители решили спрятать от меня эти книги. А я смотрю, стоит синенькое собрание Куприна, и нет одного тома. А он — во-о-он там, под потолком. И рядом какой-то «Декамерон». Ну и я с надеждой туда полезла, и оказалось, что это первое, что я прочитала. Но не хочу сказать, что эти книги нужно читать 10-летнему ребенку, нет, этого делать не надо.

Фото: Валерий ЗВОНАРЕВ.

Дарья, расскажите про узнаваемый стиль ваших книг, про эти цветные обложки.

— Первую обложку придумал наш прекрасный художник Володя Щербаков. Володя остался молодым, поэтому он и до сих пор делает мои обложки. Я очень ему благодарна за это. Когда появилась первая книга, прилавок книжного магазина был серо-зелено-синий, темный. При советской власти яркими были только детские книги, и то не очень. И эта китчевая обложка, которая лежит на лотке у метро, сразу привлекала внимание.

Олег Новиков, главный в издательскомхолдинге «Эксмо и АСТ», я теперь крестная мама его дочки, мы очень близкие друзья, он очень четко умел увидеть и умеет до сих пор. Какая-то у него чуйка на книгу, на рукопись. Благодаря ему я в издательстве — с 1999 года. То есть 27 лет будет. Это мой родной дом. У меня там очень много близких друзей. Несколько человек, которые пришли к нам, сначала стояли на ресепшене, теперь они — в руководстве. В издательстве можно очень хорошо вырасти, если ты любишь книгу и ты хочешь работать. Если ты ленивый, то у тебя ничего не получится. Как и в любой профессии.

Вы возглавляете общественный совет при ФСИН. Что вам это дает?

— Понимаете, если человек осужден за какое-то преступление, то он не перестал быть человеком. И мы обязаны дать ему то, что положено законом. Когда я приезжаю на какую-то зону, мы никогда не предупреждаем, мы падаем на голову.

Я иду на кухню — я знаю, сколько куриц положено на бак. Когда много народу, то готовят не в кастрюльках, а в таких больших баках, они закрываются. Я говорю: откроем бак. Если там нет курицы, я говорю: откроем холодильничек — чаще всего три-четыре куры находятся там. Я задаю вопрос: «А почему кур, которые должны быть у людей, отбывающих наказание, нет в супе?». Короткая пауза. Потом мне говорят, что хотели бы их потом порезать. Я говорю, может быть, проще было бы оставить их горячими. И смотрю противным взглядом. Потом поворачиваюсь к своим сопровождающим и говорю — «парни, разберитесь, пожалуйста». И иду дальше.

Все с каких-то примитивных вещей начинается: если нет одеяла у кого-то, нет подушки — это нарушение. Но все-таки мне хочется сказать, что ФСИН сейчас, это не то, что было ранее. У нас там и конкурсы, и театры, и народные коллективы, и фестивали, все это устраивают, победители приезжают в Москву.

То есть, если раньше это, простите меня за сленг, был «вертухай с ключами», то теперь это — человек, который искренне хочет, чтобы заключенный вышел на свободу с профессией. Есть так называемая программа пробации — некоторое количество предприятий, учреждений, которые с нами сотрудничают, дают людям профессию. В последний год отбывания срока они привозят человека к себе, обучают его, и он уже находится не в месте заключения, а в специальном общежитии. Мы выпускаем человека с профессией, делаем так, что он имеет работу, у него есть жилье — пусть комнатка в коммуналке, но есть. И он не брошен. Вот это самое главное. Просто об этом не говорят.

Раз уж наш разговор состоятся на Всероссийском женском форуме «Стальное кружево Урала», что пожелаете женщинам, чего, может быть, им не хватает сейчас?

— Всем женщинам я бы пожелала с одной стороны быть умными, а с другой стороны —сострадательными. С одной стороны, не очень, может быть, много требовать для себя, но если вообще ничего не получаешь — это уже нехороший сигнал.

Кроме того, православные семьи, как правило, бывают крепче, чем обычные семьи. Почему? Потому что, когда начинается проблема в семье, батюшка, если вы ходите в один и тот же храм, всегда это видит. Если не видит батюшка — видит диакон. Если не видит диакон — значит, тогда видит какая-нибудь Агриппина Аркадьевна, которая бегает по храму с тряпкой. И тут же моментально батюшке нашепчут в уши. Батюшку позовет супругов на беседу. И после таких бесед очень часто семья не разрушается, у человека начинает что-то в голове меняться.

Поэтому я бы, конечно, посоветовала ходить в храм, в мечеть, туда, где ваше сердце лежит, кому оно отдано, и просто помните о том, что Господь всегда с нами. Он нас видит, Он нас очень любит. Если вам кажется, что в вашей жизни все очень плохо, то это говорит только об одном — подождите, впереди обязательно будет очень хорошо.

СЛУШАЙТЕ ТАКЖЕ

Российские рэперы в новой песне хотят любви от Мизулиной. Shaman нервно лижет лед в сторонке

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-951-803-09-94 (MAX) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: MAX, ВКонтакте, Одноклассники, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.