За что милиция кошмарит колледж?

Уральский государственный колледж, входящий в сотню лучших образовательных учреждений профессионального образования России, уже несколько лет работает в условиях жесткого прессинга со стороны правоохранительных структур.

В свете последних событий на Кубани деятельность правоохранительных органов привлекает к себе все более пристальное внимание общественности. Вот и ситуация с Уральским государственным колледжем в Челябинске может приобрести широкий общественный резонанс, а наш город — прогреметь на всю страну.

Лучший в стране

Уральский государственный колледж (УГК) — уникальное в своем роде учебное заведение. Один из самых первых колледжей в современной России. Создавался в 90-х годах на базе четырех ПТУ Металлургического района, будучи по тем временам экспериментальным учебным заведением. Сегодня УГК — многопрофильное, многоуровневое и многофункциональное учебное заведение. О высоком уровне подготовки свидетельствуют победы студентов колледжа на конкурсах профессионального мастерства, олимпиадах городского, областного, всероссийского уровня. Здесь реализована доктрина непрерывного (ступенчатого) образования. Как по ступенькам, студенты поднимаются по уровням подготовки: сначала начальное, потом среднее профессиональное и, наконец, высшее: после окончания колледжа ребята имеют возможность продолжить обучение в вузах Челябинска по сокращенной программе.

Именно в УГК вот уже 27 лет работает знаменитый, уникальный в своем роде боксерский клуб «Санта», который воспитал немало замечательных спортсменов — призеров российских и международных турниров, мастеров спорта, награжден дипломами спорткомитета России. Дети занимаются здесь бесплатно! Мальчишки учатся стоять за себя и защищать слабого. А девчонки — приемам самообороны. А главное, подростки отвлекаются от вредного влияния улицы. На базе клуба создана единственная в Челябинске районная Федерация бокса.

В этом году Уральский государственный колледж вошел в топ «100 лучших образовательных учреждений профессионального образования России».

И вот теперь само существование колледжа под угрозой. Дело в том, что в декабре 2010 года в отношении директора возбуждено уголовное дело. И методы, которыми ведется следствие, представляются весьма сомнительными. Коллективу приходится работать в условиях постоянного прессинга со стороны правоохранительных структур: бесконечные проверки, изъятие документов, очные ставки, допросы, обыски…

Мешают работать

Хозяйственная деятельность колледжа существенно затруднена, а подчас и полностью парализована, так как значительная часть бухгалтерских документов (договоры, налоговая и иная отчетность, документы по начислению заработной платы и многое другое), документы отдела кадров изъяты следователями в ноябре 2009-го. В течение года(!) сотрудники бухгалтерии лишены доступа к жизненно важной информации. Документы (в том числе находящиеся в опечатанных шкафах) недоступны до настоящего времени.

Кроме того, следователь целенаправленно информирует вышестоящие инстанции (Федеральное агентство по образованию, Министерство образования и науки РФ, Федеральное казначейство) о якобы имевших место нарушениях финансово-хозяйственной дисциплины и в письменной форме, и телефонными звонками. А ведь это приводит к репутационным потерям.

Что уж говорить о морально-психологическом климате в коллективе? Благоприятной обстановке не содействуют массовые вызовы сотрудников на допрос, приводящие к длительному ожиданию в коридорах. Нормальная практика — вызов к 11.00, а фактическое начало допроса — в 15.00. Во время допроса следователь оказывает психологическое давление на сотрудников, оскорбляет и унижает их человеческое достоинство.

Все это послужило поводом к неоднократным коллективным и индивидуальным обращениям сотрудников колледжа в различные инстанции. Однако вместо объективного и беспристрастного разбирательства в адрес коллектива приходят формальные отписки. Жалобы с просьбой вникнуть в ситуацию, защитить от произвола со стороны отдельно взятых зарвавшихся следователей, почувствовавших вкус неограниченной власти, возможность влиять на судьбы людей, спускаются для ответа тем же исполнителям.

«Итоги» следствия

Что же явилось итогом многомесячной, беспрецедентной по своим масштабам следственной деятельности? Согласно процессуальному документу, датированному 25.11.2010, директора обвинили в причинении Министерству образования и науки Российской Федерации ущерба на сумму 482 рубля 03 копейки. (!!!)

И ради этого результата за государственный счет были проведены дорогостоящие бухгалтерские экспертизы (только по одной из них объем составил около 200 томов), средства бюджета тратились на зарплату и обеспечение деятельности следователя и иных сотрудников правоохранительных органов, задействованных в расследовании. Ради этого десятки людей отрывались от работы, ломалось расписание учебных занятий.

Кто подсчитает, во что вылилось подобное следствие «с пристрастием» для налогоплательщиков? И понесет ли кто-нибудь заслуженное наказание, если в ходе судебного разбирательства выявится необоснованность уголовного преследования?

По существу дела

А теперь несколько слов по существу предъявленного обвинения. Как уже сказано, директора обвиняют в присвоении 482 рублей 03 копеек, по версии следствия за не проведенные им педагогические часы в 2001 году.

Если бы следователь хотя бы элементарно разбирался в вопросах организации образовательного процесса или спокойно, без унижения и крика, нецензурных выражений попытался выяснить их у сотрудников, занимающихся распределением учебной нагрузки, то истинное положение вещей проявилось бы гораздо раньше.

А что же Асатулин? Кандидат педагогических наук, заслуженный учитель России, член-корреспондент Академии профобразования, как и прежде, работает, надеясь, что коллектив будет занимать достойную позицию среди учебных заведений нашего региона и Российской Федерации.

Писать Путину или ждать Бастрыкина?

Какая же цель преследуется следствием? Ведь нам известны случаи, когда с помощью правоохранительных органов решаются кадровые и хозяйственные вопросы (замена руководителя, рейдерский захват предприятия, прочее). Уж очень знаком сценарий, по которому развиваются действия: без необходимости изъята документация, происходит подрыв деловой репутации, нарушается морально-психологический климат в коллективе.

Сегодня в стране достаточно ситуаций, когда сотрудники правоохранительных органов замешаны в коррупционных скандалах, в превышении должностных полномочий, в необоснованном привлечении невиновных граждан к уголовной ответственности. Примером тому служат нашумевшие скандалы в станице Кущевская, в городе Гусь-Хрустальный…

Во многом это происходит потому, что руководство правоохранительных органов игнорирует жалобы и заявления граждан на явное нарушение прав и законных интересов граждан со стороны своих зарвавшихся сотрудников. Неужели только обращение к Президенту РФ или Председателю

Правительства могут обеспечить объективное, справедливое отношение к своим гражданам? И стоит ли ждать визита главы Следственного комитета РФ Бастрыкина для наведения порядка и обеспечения законности в Челябинске?

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Спасите нас от беззакония!

Сергей Павлович Примаков

Сергей Павлович Примаков, президент детско-юношеского спортклуба бокса «Санта», старший тренер-преподаватель, отличник физкультуры и спорта России, лауреат III Всероссийского конкурса тренеров-преподавателей:

— Я работаю с Раулем Халиловичем с 1983 года и знаю его как самого достойного человека, который внес огромный вклад в образование и воспитание детей. Под его руководством наш колледж стал лучшим в стране, в котором пропагандируется здоровый образ жизни. Почти 30 лет он поддерживает наш спортклуб. Во всех училищах и техникумах секции позакрывали, а у нас сохранили! И я не понимаю, почему из нашего коллектива делают банду преступников? Я ходил на допросы раз пять. С трудом находишь время, отменяешь встречи, переносишь тренировки, приходишь в милицию, ждешь приглашения в кабинет и… слышишь: «Сейчас нам не до тебя!». А когда я собрался в отпуск (впервые за 15 лет!), мне начали звонить и угрожать: мол, куда поехал, будем организовывать принудительный привод! Вызывали даже в отдел по борьбе с бандитизмом! Там, слава богу, нормальные мужики оказались, говорят: «Мы знаем, что ты делаешь хорошее дело, ребят воспитываешь. Но на тебя тут жалобу накатали, и мы обязаны побеседовать с тобой».

А к технику-смотрителю нашего учебно-спортивного комплекса Людмиле Владимировне Марцынюк в 7 утра нагрянул наряд милиции. На глазах у всего дома, у соседей, ее как преступницу увезли на допрос в райотдел. Она два с половиной часа просидела в коридоре в ожидании допроса.

Виктор Денисович Ямпарский

Виктор Денисович Ямпарский, зам. директора по УВР:

— Когда ОБЭП изымал наши документы (за последние 10 лет!), грузили и увозили бумаги «Газелями»! Изъяли все подчистую. Сиротам пособия начислить, кому-то из педагогов пенсию оформить, кому-то уволиться — все это невозможно из-за отсутствия документов. В бумагах ищут следы нашей преступной деятельности. Не находят и лютуют еще больше. Приходим по повестке и ожидаем по два-три часа. На допросах нам говорят: «Вот директора вашего посадим, и вы все полетите отсюда!»

Валентина Ивановна Шамина, профконсультант, отличник народного образования:

Валентина Ивановна Шамина

— Я работаю в колледже недавно, всего полтора года. А меня вызывают на допросы и задают одни и те же странные вопросы про 1992 год. А я в то время даже не слышала о существовании колледжа. Разговаривают со мной как с рецидивисткой. Я уважаемый человек в городе, более двадцати лет отработала директором школы, избиралась депутатом шести созывов, до недавнего времени была помощником депутата городской Думы Натальи Александровны Басковой. Добросовестно трудилась всю жизнь. И сейчас меня допрашивают как преступника, кричат, унижают. Забрали мою трудовую книжку, в которой одни благодарности, и приобщили к делу. Когда пришла по повестке впервые, просидела в ожидании 2,5 часа. Во второй раз и вовсе приехала прямо с похорон близкого человека и прождала 3 часа у кабинета. Все это время люди входили и выходили из него, а из-за полуоткрытой двери слышался отборный мат. А потом следователь выглядывает и говорит мне: «Я с вами не буду разговаривать, мне некогда». Представьте мое состояние! Я сказала, что больше к ним не приду, после чего начались звонки по телефону: «Приезжайте, иначе мы к вам приедем домой!»

Ирина Абрашитовна Яппарова

Ирина Абрашитовна Яппарова, кассир:

— Работаю в колледже с 1992 года. Сколько раз была на допросах — уже сбилась со счета. Это один сплошной страшный сон, психологическая пытка. То следователь проникновенно говорит: «Понимаете, нам надо посадить вашего директора, а вы нам не помогаете». То кричит и стучит кулаком по столу: «Почему вы отказываетесь нам помочь?!» Часто вызывает и разговаривает как будто сама с собой, мол, преподаватели у вас все тупые и я тупая. То просит разобраться в документах. Приходишь, а они все валяются в беспорядке. Начинаешь помогать, поправлять следователя в экономических терминах, а в ответ слышишь: «Молчать! Сидеть! Не учите нас работать!». Однажды меня так унижали, кричали, запугивали, мол, закроем вас и не выпустим отсюда, что я не помню, как пришла домой. А потом звонят на сотовый и говорят: «Приходите».

На допросах протокол буквально сочиняется следователем, после чего его заставляют подписывать. И комментируют: «Не обращайте внимание, это просто формальность!»

Юрий Николаевич Круглов

Юрий Николаевич Круглов кладовщик, пенсионер, ветеран труда:

— В колледже работаю всего три года. Тем не менее, на допросах меня вынуждали дать показания про 1992 год. Я тогда трудился на заводе. То есть хотят, чтобы я сказал то, чего не знаю, то есть оговорил человека. Они так и говорят: «Мы все равно посадим вашего директора. Давайте показания!» Я отказался участвовать в этом беззаконии. Тогда мне стали звонить по телефону и угрожать, что привезут меня в отделение в наручниках.

Кстати, мы работаем в колледже всей семьей: здесь же трудятся моя супруга и две дочери. В системе профтехобразования всегда гордились семейными династиями, а милиции это кажется подозрительным.

Нина Ивановна Круглова, зам. директора по хозчасти, отличник профтехобразования, ветеран труда:

— Однажды дочь так достали бесконечные допросы, что она уволилась и устроилась на новую работу с копией трудовой книжки (все документы у нас изъяты). Так милиция приехала туда, прямо в разгар рабочего дня и ее как рецидивистку увезли на допрос. После чего, естественно, дочь оттуда попросили. К сыну, у которого маленький ребенок, домой в 7 утра приезжал наряд. Стучатся в дверь, давай на допрос, говорят. Дочери звонят:

«Если не явитесь к семи утра, заводим на вас уголовное дело. А вашу маму привезем в наручниках».

После общения со следователем у наших работников-пенсионеров, руки трясутся. А когда я слегла с микроинсультом, следователь обрадовался: «Это вы допроса испугались потому и заболели!»

Всю жизнь мы трудимся честно, как нас воспитывала советская власть. Никогда не имели дел с милицией, а теперь вот — фигуранты…

Ольга Николаевна Туманова

Ольга Николаевна Туманова, главбух:

— Устали мы, сил нет никаких. Нас допрашивают, выворачивают наизнанку. В таком состоянии стресса люди столько не живут, как мы. У меня уже сменился третий состав бухгалтерии. Потому что днем мы работаем на ОБЭП, готовим для них документы, а чтобы выполнить текущую работу, приходится оставаться до позднего вечера. А кому это надо? А еще на допросы надо успевать ходить. Многих просто ломают. После одного такого допроса с пристрастием, одна девушка у нас чуть не повесилась!

Все это время нас не покидает ощущения абсурда. Во время дачи показаний говоришь одно, а в протокол заносится совсем другое. Любой нормальный человек отказывается такое подписывать. И его держат, пока не подпишет.

Возмущает наплевательское отношение к людям. Мне кажется, что если ты выписал повестку, то прими человека, если не можешь — извинись и перенеси встречу на другой день. Нет же, люди ждут в коридоре райотдела по 3 — 4 часа, после чего их нередко просто выпроваживают.

У меня большой опыт в профессии. Я видала разные проверки, но впервые в жизни меня заставили расписываться за другого человека. Я отказывалась, но меня буквально заставили это сделать, давили, унижали, кричали.

Изъятие документов, мягко говоря, осложнило работу колледжа. Более того, отсутствие доступа к ним провоцирует серьезные финансовые нарушения, то есть получается, что следователь сам инициирует будущие уголовные дела.

Мы просим помощи от этих беззаконных действий.