Буллинг, ПТСР и надежда: о чем новая книга челябинской писательницы Ульяны Бисеровой для подростков и причем тут Руанда

Ульяна Бисерова - автор нескольких книг для подростков.

Фото: Дарья ЧУВАТКИНА. Перейти в Фотобанк КП

Уже сегодня в Челябинске начал работу Всероссийский литературный форум «РыжийФест». 90 издательств привезли в столицу Южного Урала литературные новинки. В этом году, году Семьи, для ярмарки выбрали тему «Вселенная читательских династий» — все о книгах для разных возрастов. Большое внимание уделили именно подростковой литературе.

Завтра, в 11:00 на фестивале пройдет презентация книги «Таракан из Руанды» челябинского журналиста, книжного блогера, писателя Ульяны Бисеровой. Почему автор для подростковой книги выбрала тему геноцида в Руанде 1994 год? Какие глубинные смыслы она несет? Как говорить с детьми о конфликтах? На эти вопросы на кануне презентации писательница ответила в эфире радио «Комсомольская правда — Челябинск» (95,3 FM).

— Ульяна, почему именно тема Руанды? Еще можно понять тему фашисткого режима, но здесь —абсолютная экзотика для нас. Как вообще возникла тема геноцида?

— На самом деле я сама себе его часто задаю этот вопрос. И сама в шоке, серьезно. Это было неожиданно. Иногда идеи вызревают очень медленно, и ты не всегда можешь понять, как они приходят в твою голову. Но здесь я точно знаю, как это случилось. Я просто листала новостную ленту в какой-то соцсети и наткнулась на публикацию с текстовой расшифровкой записей программ «Радио тысячи Холмов». Это радио Руанды. Очень маленькой африканской страны, которая находится в предгорьях. Поскольку процент грамотного населения небольшой, газеты не сильно развиты, а купить телевизор могут далеко не все, радио в Руанде является главным СМИ. Это классический пример крайне враждебной пропаганды, которая просто сеяла рознь между людьми. И поскольку я сама журналист, меня этот момент очень сильно триггернул. И да, меня зацепило, почему я в свои 40 лет ничего не знаю про этот геноцид, хотя я была уже в достаточно осмысленном возрасте, когда все это происходило. Какие-то же отголоски до меня должны были долетать, но я не знала об этом ровным счетом ничего.

И вот наложение этих факторов как-то сработало, щелкнуло. Сначала я в ужасе все это закрыла, а потом как будто само пространство начало мне подкидывать знаки, что я должна заниматься этой историей. Взяла лопату и начала копать.

Эфир провели Станислав Гладков и Ирина Фадюшина.

Фото: Дарья ЧУВАТКИНА. Перейти в Фотобанк КП

— Ты дополнительную какую-то информацию искала? Наверное, архивы какие-то изучала?

— Да, это были книги по истории, художественные книги, воспоминания очевидцев, которых достаточно много, потому что все это случилось в новейшей истории. Это 94-й год, поэтому свидетельств осталось очень много.

— В одном из интервью ты говорила, что главная героиня, Оливия, примерно твоя ровесница. Почему была выбрана именно такая подача?

— Это отсылка к тому, что, как и ей, мне же тоже было 12 лет на тот момент, когда происходят эти события в 94-м году. Думаю, что мне было проще вообразить себя ей. На самом деле я очень сильно опасаюсь обвинений в культурной апроприации — мол, что я, с Урала, могу знать о горестях и бедах руандийского народа. Конечно же, ничего не могу я о них знать. И поэтому я выбрала героиню, с которой могу соединиться. Она так же, как и я, например, ничего не понимает в причинах розни между хуту и тутси, двумя этносами, населяющими Руанду. Она ничего не понимает в этой войне, но она лишилась дома и семьи. Ей надо как-то учиться жить дальше с этой травмой, жить в другой стране. Это что-то общечеловеческое, что может откликнуться каждому. Для этого необязательно родиться в Раунде.

— Некоторые авторы стараются избегать автобиографичности в своих произведениях. Ты тоже?

— Здесь точно нет никакой автобиографичности, скорее очень большая эмпатия к героине.

"Таракан из Руанды" - история о руандийке Оливии, которая вынуждена перебраться в Канаду после геноцида.

— Ульяна, а почему такое название, почему таракан?

— Сторонники военизированного ополчения в Руанде называли представителей этноса тутси «иньези» (таракан на языке киньяруанда). Тем самым они унижали их, называя вредными насекомыми, заявляли о том, что следует их просто вымести из страны поганой метлой, чтобы от них не осталось никакого следа. И я очень хотела, чтобы книга была о человеческом достоинстве, потому что наступает момент, когда ребенок, Оливия, задается вопросом: «Если все вокруг считают, что я таракан, они же не могут все ошибаться? Может быть, это действительно так». Но мне как раз хотелось показать, что ни один человек не может быть дискриминирован на основании своей веры, национальности или убеждений.

— Какие серьезные темы затрагивает книга в аспекте подросткового мировоззрения? Что она дает читателю?

— Мне кажется, она рассказывает о том, что мир не черно-белый, что в нем очень много других разных красок, и нужно учиться принимать людей с разными убеждениями. Она учит справляться с моментами острых переживаний. У Оливии после всего, что с ней случилось, ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство. — Прим. ред.) и одиночество. Она потеряла родителей и дом, сталкивается со школьным буллингом в новой стране. Но все-таки мне кажется, что это не столько о травме, сколько как раз о пути к исцелению. Это книга о надежде, о том, что связь с твоей страной, с твоим народом, с его историей — неразрывная, и она делает тебя настолько сильной, что ты справишься со всем.

— А вот опять же вопрос к вопросу о конфликтах. Как ты считаешь, через какое время можно писать книгу о конфликтах? Нужно ли время для осмысления?

— Я думаю, что большое видится на расстоянии. Потому что когда ты в точке конфликта, когда ты в моменте, все равно придерживаешься той или иной стороны. Я читала книгу, написанную журналистом, который приехал буквально через год, после того, как произошли эти события в Руанде. Он в буквальном смысле слова ходил по костям этих людей на местах массовых захоронений. И его книга, конечно, просто пропитана яростью и гневом. Я же хотела писать книгу о любви и прощении. А это, возможно, только когда ты уже пережил момент горевания. Я считаю, что в каждом конфликте виноваты обе стороны, и никогда нельзя придерживаться каких-то однозначных выводов. Поэтому все можно оценить только с горизонта больших событий.

— В книге Оливия попадает в сложные ситуации — ПТСР, буллинг. А вообще когда и в какой форме лучше об этом говорить с ребенком? Может о геноциде вообще только старшеклассники могут узнавать?

— Каждый родитель лучше всех на свете знает своего ребенка. Это идет во многом, я считаю, из семьи. Поэтому здесь нет каких-то точно однозначных ответов, но мне кажется, что, стараясь прямо сильно оградить детей от всего, мы воспитываем их в тепличных условиях. А потом они выходят в прохладный внешний мир, и это становится для них абсолютным шоком. Какие-то вещи важно проговаривать, и для каждого возраста есть свои художественные средства. Моя книга промаркирована 12+. Она не содержит жестких сцен насилия. Это исторический фон, на котором разворачиваются события, но здесь совершенно нет смакования физиологических подробностей.

— Такая социально-историческая тематика вообще интересна подросткам?

— Сегодня определяющим для детской подростковой литературы является все-таки некоторый эскапизм (уход от реальности с проблемами и сложностями в безопасный мир фантазий и развлечений. — Прим. ред.). Сейчас самые востребованные жанры — фэнтези, азиатская тематика. И все это связно с волшебством, магией. Но в то же время есть издательства, которые продолжают выпускать умную подростковую литературу, которая становится отправной точкой для больших разговоров и в семье, и в школе. Это совершенно не противоречащие друг другу явления.

Иллюстрации для книги подготовила молодая художница Вика Голубева.

— Планируется ли перевод книги на иностранные языки? Жители Африки могли бы, например, почитать эту книгу.

— Я думаю, что издательство предложит книгу для перевода на другие языки. Но это будет зависеть от интереса со стороны иностранных издательских домов.

— Расскажи, пожалуйста, об иллюстрациях книги. Они шикарные, они цепляют с первого взгляда. Кто автор?

— Это очень молодая художница Вика Голубева. Издательство «Абрикобукс» выстраивает работу таким образом, что автор и художник работают в тандеме. То есть художник знакомится с текстом и предлагает свое видение. Когда Вика предложила свои эскизы, наброски, я поняла, что это вообще не мэтчится (не сходится. — Прим. ред.) с картинкой в моей голове. Но я считаю, что каждый должен заниматься своим делом. Поэтому если художник увидел это так, то это здорово.

— То есть у вас были расхождения в картинке? В нашем представлении вы общаетесь, коммуницируете, представляете что-то. Правки вносили?

— Никогда я себе не позволю такой наглости, как внести правки в работу художника. Он так видит, он дает истории новый смысловой пласт. И я очень благодарна Вике. Я очень долго привыкала к этой обложке. Я ее открывала, смотрела, думала, она очень яркая, она, она, она… прям слишком яркая. Похожу, успокоюсь, потом думаю, нет, отличная обложка, классная, яркая, как нужно.

— Уже хочется поддержать книгу в руках. Куда бежать, какой магазин, где ее можно взять?

— Я думаю, что в скором времени она появится в крупных книжных магазинах и на маркетплейсах. Но самую первую партию тиража издательство отправило как раз на «РыжийФест» в Челябинск.

— Наверняка у тебя есть какие-то идеи для новой книги?

— Я все время нахожусь в процессе либо раздумывания, либо уже написания истории. Сейчас работаю над двумя историями. Одна из них связана с Аркаимом.

— С Аркаимом? Слушайте, это здорово! Скажи, пожалуйста, а ты чувствуешь, что растешь как автор? Замечаешь какие-то изменения в стиле, в том, как рождаются образы?

— Мне хотелось бы верить, что я расту. Потому что, глядя на свои ранее опубликованные книги, я вижу кучу огрехов, которые я сделала бы иначе.

— Сколько по времени занимает написание книги?

— Где-то год-полтора. Может быть, пишется книга не так долго, требуется время, чтобы придумать историю от начала до конца, героев, выстроить арки персонажей и конфликты. Очень большой и достаточно болезненный этап — это редактирование текста: и саморедактура, и работа с редактором.

— То есть что-то выбрасывают прямо из того, что написано?

— И выбрасываешь, и вычеркиваешь. Да, и это всегда по-живому. Но ты видишь, что текст становится сильнее, и тебя это мотивирует.

— Как твои дети оценивают твое творчество? Обычно самые строгие критики обычно это родные и близкие.

— Из моих четырех детей только, наверное, старшая дочь является очень увлеченным читателем. Сейчас она учится в Питере на переводчика и работает внештатно в издательстве, вычитывает рукописи на английском языке, чтобы дать заключение, насколько этот текст интересен для публикации на российском рынке. Поэтому она является, наверное, первым строгим читателем, которому я решаюсь показать что-то готовое. Надеюсь, что когда-нибудь и другие мои дети прочтут и что-то скажут.

— Что она сказала по поводу «Таракана из Руанды»?

— Я скинула ей текст, и она ответила мне буквально спустя несколько часов. Это была уже глубокая ночь. Но она ответила очень эмоциональный комментарий, то есть видно было, что ее очень зацепило.

В этом году гостям ЮУКЯ и форума «РыжийФест» организаторы приготовили порядка сотни различных мероприятий: встречи с известными писателями и представителями издательств, круглые столы, мастер-классы и большую программу для маленьких читателей.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Подписывайтесь на нас во «ВКонтакте» и «Одноклассниках».

Следите за важными событиями в «Яндекс.Дзен» и «Телеграме».

Присылайте новости на Viber и WhatsApp по номеру: 8 904 934-65-77 или на почту kpchel@phkp.ru.