Штурм глубины в горах: как южноуральцы форсировали ледяные реки в пути на перевал Дятлова

Перед стартом экспедиции из Вижая на перевал отец Игорь отслужил молебен.

Фото: Сергей КОЛЯСКИН.

Продолжение. Начало - «Помоги нам, праведный Симеон!»: отправившиеся на перевал Дятлова челябинцы прибегли к заступничеству святого покровителя Урала

Связь – хорошо, когда она есть

Подъем! Внутренний будильник отработан многолетней практикой вставать рано на службу, и стоит сказать себе с вечера, что надо пораньше подняться, он срабатывает без осечек. Поднимаюсь со скрипучей кровати гостевого дома вижайской базы «Чистоп».

Александр, наш казначей и квартирмейстер, прекрасно организовал нам этот последний в благоустроенном мире отдых. Вчера, после ужина, мы бродили по территории базы и ловили связь. Стыла стужа. Связь не ловилась. Расстроенные, не услышавшие голосов родных и близких, мы поднялись в наш дортуар, на мансардный этаж гостевого дома. Сергей Михайлович, человек очень целеустремленный и настойчивый, поймал у окна мансарды заветные «палочки» на экране аппарата и радостно сообщил всем об этом открытии. И тут же превратился в связиста, соединяющего миры хрупким мостом прерывающихся сигналов и возбужденных голосов. Связь играет большую роль. Связь – это как кинжал из киноафоризма Абдуллы, обаятельного злодея «Белого солнца пустыни»: хороша тогда, когда она есть. И плохо, если ее не окажется в нужное время.

Человек современный как-то философски-печально осознает, что без смартфона он ничто. Ноль. Побудь пару дней вне опутывающих тебя социальных сетей и все, френды и «папищики» вдруг сочтут тебя умершим. По нынешним меркам «пропал» это когда был «в сети» в пять утра и не появился в ней к ужину. Так и живем. Или кто-то не согласен?!

Не глядя на заявленный командиром ранний подъем мы долго не могли угомониться на своих местах. Тепло гостевого дома, чистое постельное белье, сытный ужин, приготовленный собственными руками, кофе, чай, дружеское общение. Как же невзыскателен может быть человек! Как мало ему нужно порой, всего ничего, только надо уметь это понять. Здесь на границе живого, реального и ожидающего нас мистического мира, остро ощущаешь, что нуждаешься по-настоящему в простых, незамысловатых вещах.

Последний день перед отъездом в экспедицию был наполнен рабочей суетой, попыткой переделать все дела перед долгим отсутствием на службе. Домашние мои терпеливо относились к груде вещей, которые необходимо было рассортировать и правильно уложить в баул, к тем хлопотам, которые понятны собирающемуся в путь. Долгих проводов не люблю и очень благодарен своей семье, что в этом мы все единодушны. Покидая добрый мир своего жилища, благослови всех, кого любишь и, уходя, не оборачивайся назад.

Поднимаюсь в предрассветных сумерках, стараясь не тревожить еще спящих товарищей. Слишком рано для них. Пусть еще тепло жилья наполняет их, обволакивает перед тем, как они расстанутся с ним надолго.

Носки, двойные, не стягивающие лодыжки тугими резинками, тонкое качественное влагоотводящее термобелье, еще слой «термухи», флисовая кофта, софтшелл – брюки и куртка, все армейское, в «цифре», утепленный жилет, последний слой – теплые брюки и куртка, тоже комплект ВКПО, тяжелые и теплые сапоги. Сапоги цивильные так сказать, но высокие, удобные, нога в них «спит». Вот такой вот наряд и в нем придется провести две недели, а может быть и больше, если понадобится.

Спускаюсь на небольшую кухню, к умывальнику, еще не зная, что умыться нормально в следующий раз придется довольно нескоро. Кухня уже не пустует. Весело кипит чайник на столе. Хозяин базы Василий хлопочет у печи. Дрова в топке горят неважно и в помещении кухни пока довольно свежо. Старый Старший Прапорщик уже у стола, у него не бессонница, а тоже отточенная годами службы привычка быть на ногах с зарей. Перебрасываемся с ним парой фраз, но беседа не клеится, видно каждый из нас в своих раздумьях.

Бросаю в лицо пригоршню тепловатой воды из рукомойника, рядом есть и кран, но вода в большой емкости замерзла и вряд ли скоро отойдет. Как любит говорить наш командир: гигиена - враг спецназа. Да уж! У меня в запасе много-много небольших квадратиков со спиртовыми салфетками, можно обойтись и ими ради экономии воды.

Возвращаюсь в мансарду, где уже произошло пробуждение всех остальных путешественников. Сочные зевки, шумные потягивания, терпкие шуточки, смех, пикировка в диалогах - все как мы любим; проснулся наш дружный кубрик. Иван Васильевич, сонно поеживается: он вообще-то не шибко рад раннему подъему, он любитель поспать, требует утренних шампанского и ананасов, потом вспоминает, что мы еще никуда не дошли, и с сожалением трубит отбой своим желаниям. К слову, шампанское и консервированные ананасы у нас припасены, без этого ритуального угощения не бывает доброго экспедиционного утра, но эти изумительные лакомства могут украсить наш стол только тогда, когда группа достигнет ключевой точки маршрута.

Могучие бронированные «Уралы» двинулись на штурм ледяной реки.

Фото: Сергей КОЛЯСКИН.

«Втухнем мы на перевале!»

На восемь часов утра намечено совершение молебна, освящение техники, погрузка и отбытие из Вижая в направлении поселка Ушма. Дымное красное солнце выкатывается над Вижаем. Вокруг машин нашей колонны уже суетятся водители «УралАЗ» и наши механики. Машины всхрапывают, рычат утробно, с грохочущим звуком запускаются. Минус 45 на термометрах. Мешковато выглядящие, одетые в сто одежек, встают в одну шеренгу мои товарищи и водители-испытатели. Операторы – Дамирыч и Сергей – уже наготове, но фотокамеры еще надежно укрыты на груди слоями одежды. Объективы любят тепло.

Надеваю епитрахиль, поручи, наперсный крест, выхожу к строю людей и автомобилей. Мороз сводит губы, вязнут слова, но люди искренно молятся. Окропить бы святой водой технику, да вода замерзла в маленькой кандии (чаше), с кропила летят только ледяные комочки. Осеняю нашу команду крестом. Все готовы к долгой и незнакомой дороге.

Завершая краткий молебен, ловлю на себе пристальный взгляд чьих-то глаз. Это незнакомый человек. Приземистый, юркий, в огромной меховой шапке, он, расставив кривоватые ноги, стоит в стороне и внимательно смотрит на меня, не отводя взгляда своих немного раскосых глаз. Невдалеке приткнулась к сугробу его машина – видавший виды грузовой «Урал», самое лучшее средство передвижения в этих краях.

Василий, хозяин базы, представляет незнакомца как Валерия. Валерий протягивает мне маленькую сильную руку, спрашивает с улыбкой, а точно ли я священник. Отвечаю утвердительно ему, тоже максимально дружелюбно, вижу, как он с любопытством рассматривает наперсный крест с украшениями. Красивый, говорит Валерий и снова улыбается, а темные глаза строги, смотрят испытующе. Он думает, что видит золото и драгоценные камни, поэтому так серьезен его взгляд. Василий поясняет, что мой новый знакомый из народа манси.

Манси! Я нескромно впиваюсь взглядом в лицо Валерия, он немного смущенно отступает, подходит Иван Васильевич и они с Валерием заводят спокойный и обстоятельный разговор. Я слышу, что Валерий вызвался сопроводить нашу колонну до реки Малая Тошемка, переправившись через которую мы встанем на прямой путь в направлении перевала Дятлова. Валерию страсть как интересны и наш автопоезд, и наш армейский вид, но он тщательно скрывает эмоции, играет, показывает всем видом, что и не такое видал. Он настроен скептически по отношению к возможностям бронированных машин, качает в разговоре головой, высказывая явное сомнение в успехе затеянного нами дела, пытливо спрашивает про снегоходы – сколько их, какие, можно ли посмотреть.

Снегоход для манси есть «транспорт жизни», важнейшая утилитарная вещь. «Буран», корыто-волокуша, ружье, переносной бензиновый генератор-«дырчик» – это предметы первой необходимости, без этого никак в глухой тайге Северного Урала. Командир машет рукой, я с улыбкой вспоминаю строки так любимого мною Александра Твардовского:

«И с опушки отдаленной

Из-за тысячи колес

Из конца в конец колонны:

«По машинам!» – донеслось.

И опять увалы, взгорки,

Снег да елки с двух сторон…

Едет дальше Вася Теркин, —

Это был, конечно, он».

Увалов и взгорок на дороге было с лихвой. Снега и елок еще больше.

Мы покинули Вижай. Теперь перед нами только километры и километры тайги, горы, реки и полное отсутствие цивилизации. Есть, конечно, еще Ушма на пути, поселочек, где обитают несколько семей манси, но он сейчас останется в стороне от нашего маршрута и будет местом остановки только на обратном пути.

Начавшийся день обещал быть солнечным. Мы расположились на сиденьях «вахты» со всей вальяжностью, вели неспешные разговоры, Ян достал домашние заготовки – копченую лосятину, необыкновенно вкусную колбасу. Бетехтин добавляет к этой духовитой «красоте» сало и ломтики черного хлеба. В группе не мальчики, а мужи, знают толк и прок в жизни, охулки на руку не положат. Вот и луковицу чья-то рука добавляет из прихваченного «тормозка». Это уже не перекус, а пиршество.

Министр и Сергей Михайлович деловито нарезали пласты и кружочки, источавшие неповторимый аромат, а вся честная компания с благодарностью принимала эти дары. Командир, отрешенно-сосредоточенный сидел в кабине, рядом с водителем, чарующие запахи до него не доходили, он держал в объятиях свой любимый термос с чаем, одетый в арктический чехол; чай дымился в пластиковой крышке-кружке, Иван Васильевич поминутно втягивал коричневую жидель и изучал какой-то документ, лежащий у него на коленях.

Тяжело идут «Уралы». Движки работают с надрывом, на пределе. Колонна вязнет в глубоком снегу, машины отчаянно буксуют, наконец, вырываются из плена сугробов и ползут дальше. По сторонам редколесье, пейзаж пустой и унылый. Обгорелые остовы деревьев – следы пожара десятилетней давности, сожравшего все на своем пути.

Мы сейчас, конечно, нехорошо делаем. Машины мощными скатами превращают покрытую следами снегоходов широкую просеку-дорогу в реку перебаламученного снега. Снегоходчик, который решит встать на путик после нас, будет костерить нас последними словами (так и было), его ползун просто не пройдет здесь ровно, будет валиться на бок, утыкаться в снег, застревать.

Набив рот домашними деликатесами, стоя в полный рост и пружиня ногами в переваливающейся с боку на бок машине, товарищ Памир начинает «ванговать».

— Ох, чувствую втухнем мы на перевале! – он зажмуривается или закатывает глаза на особо мрачных моментах прогноза.

Памир – снегоходчик со стажем, вопросов нет. Они с командиром, с Сергеем Коляскиным, со Старым Прапорщиком ходят уже не первый год, побывали и на плато Мань-Пупынер, именуемом в просторечии «Пупами», совершили очень сложное по категории путешествие на Приполярный Урал.

— Ты же говорил, что поездка на перевал это «маршрут выходного дня»? – едко напоминает Памиру министр.

— Это Иван Васильич так сказал, – отвечает Памир осклабившись. – А я говорю, что вы с отцом Игорем точно втухнете!

— Тебе лишь бы втухнуть, – с усмешкой говорит Коляскин.

Отчасти, Памир справедлив в своих опасениях.

Большая часть снегоходов, кроме «Буранов» и личной техники Ивана Васильевича и Саши, совершенно не обкатанный вариант. Их отдали нам на испытание. Кот в мешке, как говорится. Да и из нас, новичков, пилоты те еще. Кто-то из товарищей замечает, что по первоначальному плану, «Уралы» должны дойти до подножия гор, до точки, которую называют «Изба Ильича». Интересуюсь, а что за изба Ильича такая.

— Увидишь, – радостно обещает Памир, – пять звезд, все включено!

Он разражается своим оглушительным скрежещущим смехом, который фотограф Коляскин, будучи биологом по образованию, называет «смехом кукабарры».

— Снежная ты кукабарра, – говорит Коляскин товарищу Памиру, заслышав его хохот. – Страшно слушать!

Теперь уже смеются все.

На «Уралах» везли не только припасы и людей, но и транспортные средства.

Фото: Сергей КОЛЯСКИН.

«Переправа, переправа…»

Бетехтин и Сергей Михайлович заводят разговор о версиях гибели группы Дятлова. Судачим на все лады и замолкаем только тогда, когда машина останавливается и прекращается довольно уже надоевшая тряска. Мы высыпаемся из «вахты» на снег, попадаем в морозный яркий день, на ходу застегивая куртки, надевая шапки и рукавицы.

Пологий берег небольшой речушки Малая Тошемка, притока Северной Тошемки. Водная преграда, скованная льдом невелика, видны несколько промоин ниже по течению, то там, то сям на снегу, покрывшем лед, несколько снегоходных путиков. По задуманному плану мы должны пустить наши «Уралы» вброд и двигаться дальше, по дороге на Ушму.

Иван Васильевич собирает военный совет. Через речку брод есть и скорее всего не один, наш проводник Валерий наверняка сможет показать самое узкое и мелкое место, позволяющее нам преодолеть Малую Тошемку. Но Валерий, считая свою миссию по сопровождению нашей колонны до берега реки выполненной, как-то очень уж быстро вскочил в кабину своего «Урала» и укатил по неотложным делам.

Лицо командира сделалось каменным, а взгляд жестким, даже злым, когда он увидел поспешную ретираду местного сталкера, которому как никому другому ведомы здесь все ходы и выходы.

— Он не хочет показывать нам брод, – фыркнув в рыжую бороду говорит недовольно Иван Васильевич.

Но мы все еще не сомневаемся, что справимся сами, без помощи следопыта-манси. У нас мощная техника и такая речушка пустяковое препятствие для наших автомобилей. Примеры глубины сейчас задача не из легких, река в ледяном панцире, а к промоинам приближаться небезопасно, можно легко уйти в ледяную ловушку полыньи, из которой не выбраться, течение сильное, затащит под лед.

Водители-испытатели из Миасса это парни с головой и с руками, у них все свое с собой, весь нужный инструмент. Визжит заведенная бензопила и вгрызается в лед, так, чтобы через пропилы можно было щупом - у нас с собой несколько лавинных щупов – достать до дна, понять глубину.

Мороз пробирает и мы все быстро бегаем по берегу, греемся движением, смотрим как наши спутники в серо-красной униформе пытаются добраться до воды. Люди на льду реки кричат, спорят. Вновь визжит пила, теперь уже ближе к тому, противоположному берегу. Дрожит в руках одного из миассцев на весу, мгновенно покрываясь льдистой корочкой на сорокаградусном морозе, металл лавинного щупа.

«Мелко вроде!», – это кричит старший из водителей-испытателей Дмитрий Ноговицын. Вся наша компания гудит одобрительно. «Пробуем!», – рубит воздух рукой Иван Васильевич.

Нарастает во мне какое-то внутреннее напряжение, когда «Тайфун», серьезный такой «Урал»-броневик, назначенный для попытки форсирования Малой Тошемки, берет короткий разбег с пологого бережка. Темно-зеленая крупная машина напоминает своим бегом пыхтящего зверя, причем доисторического, какого-нибудь шерстистого носорога, на вроде того, что украшает экспозицию нашего областного музея истории Южного Урала.

Туша «Тайфуна» с разгона вздыбливает и ломает прочный лед, и влетая в речную воду, вдруг всей передней частью корпуса оседает, уходит в фонтане ледяного крошева и водяной пыли почти по подножку кабины, зарывшись в скрытый омут. Только третья задняя ось остается не покрыта водой, и машина делает рывок назад, и практически потеряв сцепление с заснеженной землей пологого берега, пытается выбраться из ловушки. Благо, что опыт и навыки на нашей стороне. Наготове страховочный трос, его немедленно набрасывают на фаркоп увязшего «носорога» и «Тайфун» вытягивает машина страховки, причем с большим трудом, глубокий снег мешает работе колес. Коварный омут выпускает добычу, и броневик оказывается на берегу.

Морда «Тайфуна» покрывается льдом, вода сползает с металла машины, автомобиль тяжело дышит выхлопом, окутывая берег плотным сизым дымом. После перекура и десяти минут энергичных высказываний о суровой, неприступной красоте нашей природы, попытка переправиться на противоположный берег повторяется, но уже ниже по течению.

Поскольку речушка полна сюрпризов, трос теперь сразу закреплен на фаркопе «Тайфуна», машина волочит его за собой, оставляя змеиный извилистый след на сугробах. Разбег, рычание разъяренного железного зверя, клубы выхлопных газов, немедленно сгущающихся в горькую туманную пелену – и колеса машины вновь взламывают лед Малой Тошемки. Только теперь это уже не взбешенный носорог, это уже закованный в железо ливонский рыцарь на берегу у Вороньего камня озера Пейпус, называемого привычно Чудским во всех учебниках и исторических опусах. Эпично уходит в воду, прямо как в блокбастере Эйзенштейна.

«Братья и гости Ордена» снова вытягивают, теперь уже с невероятными усилиями, утопающего броненосца за прочный, длинный «хвост». Машина хрипит и отфыркивается. Речной лед повредил правую фару, наш «Тайфун» теперь с подбитым глазом. И второй раунд боя остался за речкой. Вон она как весело струится, радуется поломанному льду, тварь.

Перекур. Военный совет продолжил свою работу. После кратких, цветистых сетований на коварство реки и вероломство манси, принимается единственно возможное в данной ситуации решение - мы отпускаем колонну домой, снимаем с грузовиков снегоходы, по льду форсируем речку, на противоположном берегу выстраиваем санный поезд и отправляемся дальше сами.

Закипает работа. Мы и так потеряли уйму времени, февральский день, хоть и длиннее чуток, чем в другие зимние месяцы, но день в разгаре, скоро навалятся сумерки, поэтому надо спешить. На берегу разложен большой костер. Откинуты тенты грузовиков. Машины, люди, все приходит в движение. Работаем без суеты, слаженно и почти молча. Вот назад сдает «Урал», открытый задний борт хлопает по сугробу. В кузове стоят снегоходы. Их освобождают от пут и запускают двигатели. Иван Васильевич взобравшись в кузов, оседлывает снегоход и показывает класс пилотирования, вылетая из кузова на снег. Весело!

Не обходится без происшествий. Разгружаем большие пластиковые канистры с топливом с борта одного из «Уралов»; хватаю канистру и получаю фонтанчик горючего на одежду, бок емкости пробит. Пока канистра стояла, плотно прижавшись к своим пятидесятилитровым товаркам, то все было нормально, а стала перемещаться и потекла. Я же досадую на себя, думаю, что это я, криворукий, пробил стенку канистры. Потеря горючего недопустима, мы переливаем бензин во все баки, бачки, небольшие емкости.

Теперь на берегу настоящий склад. Пока все имущество навалено хаотично, но понемногу куча предметов упорядочивается, расставляется на сани. Снегоходы тарахтят на холостом ходу, люди работают, день неумолимо идет. Автозаводцы прощаются с нами, мы жмем руки друг другу, обнимаемся. Командир ставит колонне задачу по обратному прибытию в Вижай, на момент нашего возвращения. Ноговицын кивает головой. Водители разбегаются по машинам, грохочут моторы, начинаются маневрирование и развороты. Вскоре колонна уходит, и мы остаемся на берегу одни. Все иллюзии об автомобильной «прогулке» до подножия гор разбиты о хрустальный лед Малой Тошемки. Дальше сами – люди и сани.

Опять пробуждает память строчки любимой поэмы – «берег левый, берег правый, снег шершавый, кромка льда». Не задалось с переправой, что и говорить. Хлопоты на берегу нарастают, мы работаем споро, всех подгоняют мороз и надвигающийся вечер. Иван Васильевич, Ян, Памир, Сергей Михайлович, Евгений суетятся возле табунка наших железных коняшек, хотя на мой вкус снегоход больше похож на рептилию «тунтун» с планеты снега и льда Хот, что из вселенной «Star Wars».

Иван Васильевич распределяет экипажи снегоходов, машин хватает, каждому придется пилотировать своего «тунтуна». Пока хватает. Но вот, не начав движения, глохнет намертво один из «викингов», новый снегоход, переданный нам на испытания. Все попытки его реанимировать оказываются тщетными. «Снежик» скорее мертв, чем жив.

— Мозги, – коротко констатирует Сергей Михайлович, между прочим, инженер-автомобилист по ВУС. – Полетел блок управления машины, а ЗИПов у нас нет.

Иван Васильевич принимает решение не тащить с собой груду умершего железа, а оставить снегоход прямо здесь.

— Заберем на обратном пути, – говорит командир.

Сказано – сделано. Мы втроем – командир, Сергей Михайлович и я – составляем «похоронную бригаду» и, отбуксировав «викинга» до ближайшего густого подлеска, закапываем его в снег. Иван Васильевич несколько минут шаманит над снежным курганчиком, где уснул наш «викинг» и мы заметаем лапником оставленные нами следы.

Читатель! Запомни этот момент! Он раскроется позже, когда мы будем возвращаться и вновь придем на это место, чтобы забрать «викинга». И раскроется в забавном, практически, детективном ключе. Интрига? А то!

Продолжение следует.

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-904-934-65-77 (Telegram) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: ВКонтакте, Одноклассники, Telegram, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.