Больше не «место силы»? Как меняется образ Аркаима и почему ученые спорят с журналистами

Аркаим — «место силы», древний город и объект научных исследований одновременно.

Фото: Егор ИВЛЕВ. Перейти в Фотобанк КП

Одно из самых загадочных и обсуждаемых мест России — археологический памятник Аркаим. Это «место силы», древний город и объект научных исследований одновременно. Почему это место рождает столько разных образов? Кто и как сегодня формирует его репутацию в новостях, соцсетях и личных рекомендациях? И почему видео тысяч туристов об Аркаиме так похожи? Ответы знает наш гость — исследователь, который изучает Аркаим не как археолог, а как филолог и медиа-специалист, — доктор филологических наук, профессор кафедры теории медиа ЧелГУ Марина Загидуллина.

Программа «Такая наука» посвящена научным достижениям южноуральских ученых. Ведущая — доктор филологических наук, доцент Анна Таскаева.

Анна Таскаева и Марина Загидуллина (справа)

— Марина Викторовна, ваш исследовательский проект, который получил грантовую поддержку, посвящен материализованной идентичности на примере Аркаима. Что это значит? Как материализуется наша память и идентичность в таком месте, как Аркаим?

— Это и есть фишка нашего проекта, потому что на самом деле ни идентичность, ни память не существует в виде каких-то абстрактных феноменов. Они всегда очень конкретны. Если говорить об идентичности, то она выражается, например, хотя бы в признании себя человеком — «я такой-то». Эти слова — уже материальная данность, в которой человек сам себя определил. Не всегда, конечно, люди могут так четко сказать, кем они являются, поэтому есть и другая сторона медали: идентичность проявляется не только в словах, но и в предметах, в деятельности. Проще говоря, человек берет определенные предметы, совершает с ними определенные действия, а исследователь может интерпретировать их как проявление идентичности. Таким и был наш подход к анализу потоков туристических групп на Аркаиме: посмотреть, что они делают; какими предметами они оперируют; что отвечают на наши вопросы. Из этих трех факторов мы сформировали представление о материализованной идентичности посетителей Аркаима.

Конечно, это была амбициозная задача. Мы были также и социологами, которые опрашивали посетителей (совершенно традиционный подход), только с гигантскими анкетами. Надо было еще убедить человека посвятить нам свое время! Не все соглашались поговорить с нами. Тем не менее, результаты впечатляющие. Мы уговорили 926 посетителей за два года, — это действительно много. Причем мы опрашивали именно тех, кто лично приехал в музей-заповедник. Это не онлайн-тестирование! Онлайн опросы считаются «грязными» данными, так скажем. А все потому, что ты не знаешь, кто тебе отвечает. Человек может развлекается, а ты не можешь это оценить, так как не знаешь, каким образом он себя ведет и почему ответил именно так на все вопросы. Очень большой процент людей может отвечать абсолютно рандомно, лишь бы отвязаться от длинного опросника. В социологии все это знают.

У нас была конкретная задача — разговаривать лично. В большинстве случаев мы сами заполняли анкету по ответам респондентов. Иногда человек, например, говорит одно, а потом из пяти проверочных вопросов следует совсем другое. В таких случаях нам приходилось корректировать его первоначальные ответы. Это была тяжелая работа. Мне пришлось учить коллектив и учиться самой. Мы не были профессиональной группой социологов, и большинство наших специалистов являлись культурологами и медиаспециалистами. Спасибо Челябинскому государственному институту культуры, который примкнул к нашему проекту, Людмиле Борисовне Зубановой и ее аспирантам, которые составили хороший костяк профессионалов в этом вопросе.

Хочу отметить, что нам повезло. Люди на Аркаиме, видимо, попадают в ауру этого пространства и становятся очень отзывчивыми и открытыми. На улице в городе, может быть, ты такой отзывчивости не встретишь при проведении опроса. На Аркаиме нам хотели помочь: нас спрашивали откуда мы, где можно будет почитать научные статьи и результаты опроса. Люди были очень открытые и милые, заинтересованные и совершенно разные. Мы установили, что материализованная идентичность — не простецкий конструкт. Здесь нельзя категоризировать: вот черное, а вот — белое. Например, когда в национальной идентичности человек идентифицирует себя как татарин или русский. Простоты не было, в этом и заключался весь интерес исследования!

— Действительно, большое и интересное исследование. В своих работах Вы пишете, что вокруг Аркаима разворачивается борьба дискурсов. С одной стороны, научная, археологическая точка зрения: это археологический памятник и объект научных исследований. С другой — мистический: Аркаим как место силы. Почему один объект породил такую полярную интерпретацию? Какой из этих образов доминирует сегодня?

— Когда мы говорим о медиа, нужно сделать оговорку, что есть два дискурса, которые конкурируют друг с другом за определение этого пространства одним ярлыком. На самом деле, помимо этих двух точек зрения, есть еще и гигантская основная масса сообщений об Аркаиме в официальных СМИ, которые мы называем нейтральными. Это событийные вещи, которые ничего не объясняют: пожар, мероприятие, сильный ливень. Это региональные новости, адресованные тем, кому уже не надо с нуля объяснять, что такое Аркаим. Еще есть политическая тематика, особенно связанная с работой нашего правительства Челябинской области, в последние годы активно вовлечённого в развитие территории Аркаима.

Также хочу сказать, что для средств массовой информации тема мистического Аркаима не очень свойственна. Есть негласное табу: про это не пишем или пишем иронически, с оговорками. Вряд ли вы встретите исследование мистической составляющей Аркаима в наших официальных СМИ, как я их называю, имеющих лицензии и тому подобное. Такого нет! Есть отдельные телевизионные проекты пускающие корни в прошлое: фильм с Михаилом Задорновым, например, где поднимается тема энергии на Аркаиме. Есть ещё выпуски на РенТВ и прочее. Это самое начало 2000-х годов, и все это уже проанализировано.

Из недавних и современных инициатив есть фильм «Аркаим. Колесница времени». Кто был в челябинском аэропорту, тот видел тантамареску с информацией об этом проекте, которая стояла достаточно продолжительное время. В фильме есть смелые открытия, новизна, но тема мистики не использована. Все, что связано с «мистическим Аркаимом», ушло в «изустные истории». Посетители заповедника хором отвечали, что узнали о нем от тех, кто там уже побывал. Причем ответ о фильме Задорнова крайне непопулярен: 49 человек из 926. Это около 5%, что очень мало. С этой точки зрения СМИ живут своей жизнью, а туристические потоки — своей.

— Почему эзотерический контекст об Аркаиме сокращается, а научно-популярный начинает преобладать?

— Во-первых, есть определенные установки у журналистов и производителей контента. Вряд ли кому-то хочется прослыть человеком, который продвигает ненаучные концепции. Есть определенные правила игры, где научная информация весит намного больше. Правда, археологи недовольны журналистами. Я помню, у нас даже был круглый стол, где буквально развернулась борьба дискурсов. Случилась чуть ли не драка. Археологи говорили: «Вы должны прийти и подробно расспросить нас, а после уже создавать качественные материалы для аудитории!» А журналисты отвечали: «Да мы вам ничего не должны! Вы нас не зовете, ничего не показываете, не предлагаете чего-то нового. С чем мы пойдем к своему читателю? Что вы нам расскажете? Что нашли еще один керамический обломок?»

У археологов странное впечатление, что СМИ переполнены именно мистической информацией, хотя, если проверить вручную две с половиной тысячи публикаций в федеральных СМИ, будет понятно: мистика — крайняя редкость. С трудом наберется 12% таких сообщений. Условно говоря, неприлично говорить о мистическом. А запрос на это огромный, но не совсем в том смысле, который первый всплывает в ассоциативном ряду. Несмотря на то, что есть огромное количество туристических потоков, они вовсе не эзотерические, как мы их привыкли называть. Это духовно ищущие люди. Они просто хотят найти место, где можно перезагрузиться от городской жизни и где можно почувствовать себя частью большого природного мира. Это же тоже очень важно, но при этом — ненаучно.

— Именно поэтому «сарафанное радио» работает и остается самым мощным каналом?

— Да, потому что нет дискурсивных практик, по которым можно было бы говорить о духовности и не получать замечания, что ты не научный человек, раз говоришь на неправильном языке. У нас в обществе тема духовности маргинализирована.

Невозможно сказать, что туристам Аркаима импонирует само пространство. Оно не «нашпиговано» аттракционами и развлечениями. Это ведь очень древнее, ушедшее глубоко в землю прошлое. Это история. Даже лучше его рассматривать с вертолета, чтобы составить хоть какое-то представление о памятниках Аркаима.

— Действительно, на фотографиях Аркаим гораздо ярче выглядит.

— Да, когда взгляд откуда-то там, сверху. Когда же ты стоишь в степи, то тебе нужно прямо говорить: «Ты стоишь вот тут и тут». А ты такой: «Боже, я стою просто посреди степи». Фантазию здесь включить трудно, но невозможно выключить ауру места. Даже сейчас я произношу эти слова, и они ненаучные, хотя, на самом деле, у ауры и атмосферы есть гигантские теории в коммуникации. Но все равно звучит странновато, да?

При этом, материализуя свою идентичность, как людей духовных, как людей гибридной эпистемологии, все прекрасно совмещается: и то, что на Аркаиме жили древние люди, и то, что это место силы, и то, что туристам интересна археология и это историческая память. Нет дискурсивной борьбы внутри у гостей музея-заповедника, как в «медиашлейфе». На наш взгляд, это и есть лучший путь к гармонизации информационного поля Аркаима.

— Марина Викторовна, если представить типичного туриста на Аркаиме, что мы можем сказать о нем по роликам, которые снимают посетители и блогеры? Насколько я знаю, Вы обнаружили, что существует некий набор негласных правил, по которым создаются эти ролики. Что это за правила?

— Да, это очень интересный момент, когда создается определенный образец, хотя никто его никому не навязывал. На видео подобного рода мы всегда увидим тяжелую дорогу, причем это будет подчеркнуто, так как Аркаим находится территориально далеко от любых центров. Когда люди приходят на сам памятник, то в обязательном порядке они восходят на Шаманку, проходят по спирали и заходят в сувенирные лавки. Это минимум, который обязательно будет в любом ролике. Конечно, могут добавиться купание в речке, посещение музея, но не самих памятников. Ведь территория памятника закрыта, и нужно заплатить более 600 рублей, чтобы попасть туда с экскурсией. «Мы знаем, что есть памятник, но мы не пошли», — вот так говорят. Картинка бедная. Посмотрев такой ролик, зритель не восхитится и не скажет: «Я умру, но поеду на это место».

— Наверное, потому что аура не передается.

— Не передается даже близко. У нас был любопытный вопрос: «Если бы вы могли привезти из Аркаима только одну фотографию, то фото чего бы это было?» Люди терялись. Хоровой ответ состоял из степей и гор. На Аркаиме нет даже узнаваемой фотозоны, которая бы репрезентировала это место, а ауру нельзя взять и положить в видео. Невозможно! Посетители не могли передать свои впечатления так, чтобы это действительно было заразительным и вирусным контентом. К слову, даже популярные блогеры остаются в рамках этого сценария. Сейчас, конечно, Аркаим бешено развивается. Например, «Исторический парк». Все больше становится объектов, куда можно пойти.

— Продолжая разговор про туризм и про развитие Аркаима, напомним, что в 2022 году началось проведение этнокультурного фестиваля «Аркаимское солнцестояние». Вы отметили, что это стало достаточно успешным инструментом управления репутацией места и трансформации сложившегося медиа-образа. Можете поподробнее рассказать, как и почему?

— Это прекрасный, но одинокий случай. Один раз Аркаим получил грант и отработал его по полной программе. На самом деле, у меня было много сомнений, но, когда мы опрашивали людей в 2023 и 2024 годах, то они дали обратную связь. Они с восторгом вспоминали 2022 год, как там тогда было здорово! Вспоминали театр под открытым небом, атмосферу. Оказалось, что официальные «акторы» и менеджеры места прекрасно могут вписаться в это природное явление, непротиворечиво сделать это культурным событием для всех тех, кто приехал туда и за энергией, и за историей. Лучший способ перезагрузки для Аркаима: не разделять его на два туристических потока эзотерики и науки. Вполне может оказаться, что духовно ориентированные туристы хотели бы посмотреть на памятник, и наоборот. Эту сегрегацию нужно преодолевать.

— Марина Викторовна, ваш проект носит не только теоретический, но и прикладной характер. Как результаты Ваших исследований, о которых мы сегодня поговорили, могут послужить на пользу Аркаиму для развития туризма, создания новых экскурсий и взаимодействия с посетителями?

— Мне кажется, что это и есть суть научного проекта. Мы сделали хороший вклад в фундаментальную часть памятника и очень надеемся, что нас услышат. Мы уже договорились с новой дирекцией Аркаима: Елена Викторовна Кондрашина обещала с нами встретиться и подробно обсудить наши результаты.

— Большое спасибо за этот интересный разговор. Думаю, в ближайшее время мы увидим, превратился ли Аркаим в бренд научного туризма, или мистический ореол оказался сильнее. А может быть, все-таки удалось совместить все это в нейтральном культурном пространстве.

Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда и Челябинской области № 25-28-20202.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Даже земля — источник информации»: как новые технологии меняют представление ученых об Аркаиме

«Для тех, кому за 700»: в Челябинской области зажгли «Пламя Аркаима»

Ученые ЧелГУ рассказали, как нужно писать про Аркаим в СМИ

К ЧИТАТЕЛЯМ

Стали свидетелем интересного события или происшествия? Сообщите об этом нашим журналистам: +7-904-934-65-77 (Telegram) или kpchel@phkp.ru.

Подпишитесь на нас: ВКонтакте, Одноклассники, Telegram, Дзен.

При использовании материалов издания ссылка на «КП-Челябинск» обязательна.